Саламон бежал ,как оглашенный. .. Пекарская машина стояла на месте. Как ни в чем не бывало.
Из ее бока торчал перламутровый ключ. И только прилипшая тина у дна, говорила о том ,что она падала в реку. Да , машина была на месте, а где бобер?
(Продолжение, предыдущая глава здесь )
Пучеглазый Фрязя с Мельничного омута, куда он делся?
А Фрязя в жил в городе.
Огромные дома оказались цехами бумажной фабрики. Маленький стеклянный дом - проходной.
А водоем тот, куда упал Фрязя, был водохранилищем.
За горбатым мостом ,через который на территорию фабрики ползли машины с огромными коробами - прицепами, в которые потом грузились бобины ворсистого коричневого картона, шумела плотина.
Она гнала водяные валы , от нее электрическая турбина выдавала электрический ток, и фабрика шумела, вздыхала и стучала весь день и всю ночь.
Рабочие люди ходили мимо водохрагилища туда и сюда.
Они смеялись, подталкивали друг друга в бока и шутили.
А иногда наоборот шли хмурые и озабоченные.
В камышах у слияния двух рек- маленькой, густой,как ртуть и длинной, как селедка, немного мутной - водились лягушки.
В самом водохранилище гуляли караси.
Рабочие, прячась за выступами старинных цехов, иногда ловили их ,а потом сушили в своих раздевслках на нитке.
Фабрика была очень старая.
Очень старая...
Ее построила еще дореволюционная барыня.
Это была ее фабрика. И город был ее.
По его горбатым мощенным улицам она разьезжала в экипаже, приподнимая край платья входила в цеха, пробовала суп в огромном котле рабочей столовой.
Строила дома... библиотеки... баню...
А когда фабрику забрала народная власть, она отдала ключи от мастерских рабочему активисту, а сама удалилась в престарелый дом, где в покое закончила свой бренный жизненный путь...
Она ушла... а фабрика осталась и все так же работала на берегу двух слившихся рек... Все так же гудел ее тягостный, сиплый гудок, шумела и заворачивала коричневый картон бумагоделательная мвшина, правнуки тех же рабочих стояли в цехах у станков.
Фрязя в первый же день познакомился с карасями и они ему сказали , что бобров здесь нет, но еды для них навалом.
Вон красные кусты ольшаниеа преют у самой воды, вкусная осока разрослась у фабричныз берегов. Подтачивай, кусай, ешь.
Фрязя, конечно бы, обрадовался в другое время.
И занялся бы набивать свое меховое брюхо, но он скучал.
Скучал без семьи...
Там в далеком Мельничном омуте была у Фрязи семья.
Жена и трое годовалых борят.
Бобрята ведь живут в бобровой семье до двух лет.
Они еще, как следует, не научились строить хатки, доставать себе пропитание, особенно из- под снега.
А ведь скоро зима, Перчена не справится...
С такими печальными мыслями Фрязя на второй день ,оставляя на бетонной мостовой мокрый след, вылез из речки, пополз зачем - то в открытые двери макулатурного цеха, где носились погрузчики с вилами на конце, а потом, испугавшись приближавшейся машины, влез внутрь картонной бобины и уснул...
Проснулся он от того что его сильно трясло...
А трясло его от того, что ехал Фрязя внутри короба - фургона бумажного перевозчика. Ехал совсем в другой город, другой край, а может и в другую страну, потому что маленькая старинная бумажная фабрика со слияния двух русских рек имела отношения со многими странами. И даже с Африкой....
Читайте...пишите...
Продолжение здесь.