– …Нет, ну как она могла так со мной, ты скажи, а? – ныл Петя, по привычке сильно размахивая руками на ходу. – Ведь переписывались целый год! Я ей фотографии цветов присылал, даже коробку конфет отправил… Она говорила, правда, что не дошли конфеты, но разве это важно? Разве я мало доказывал ей свои чувства? Каждый день писал ей. А она…
– Слушай, достал уже ныть! Дело не в тебе. Они все такие, – ответил ему со смехом его лучший друг Кирилл.
– Я просто не понимаю, как это возможно – говорить каждый день «люблю», а потом вдруг заявить, что чувства прошли. Мы же даже не успели встретиться! Как они могли пройти-то? Ну я понимаю, что конфеты не дошли… Так я, что ли, виноват в этом?
– Хорош страдать, Петь. Сейчас к Владу придем, он все тебе скажет. Я просто не умею, как он. Влад тебя быстро научит.
– А что он, этот Влад твой… Умный что ли?
– Умный не умный, а в бабах толк знает. Мощнее коучей всяких. Телки по нему с ума сходят, а он крутит ими как хочет. Ну, в общем, сам увидишь.
– Ладно уж, веди… Не знаю, правда, чем он мне поможет. Если бы я только знал заранее, какая она стерва...
– Подожди, вот уже пришли.
Молодые люди вошли в многоквартирный дом, поднялись на лифте на девятый этаж и остановились перед массивной черной дверью с золотой ручкой.
– Этот твой мудрец еще и богатый что ли? – опасливо шепнул Петя.
Но Кирилл не успел ответить. Послышалось отпирание нескольких замков и дверь раскрылась на треть. Их встретил широкоплечий парень лет двадцати семи, с большими синими глазами и ровно обрамлявшей щеки и подбородок щетиной.
– Проходите, – сказал он со спокойным равнодушием, едва взглянув на молодых людей.
Они вошли в просторную квартиру с высоким потолком. Никакой внешней роскоши не было, но чувствовался достаток. В квартире было не очень светло, из нескольких комнат горел тихий свет.
Влад провел их в дальнюю комнату, откуда струился голубоватый полусумрак. Он уселся в кожаное кресло, а парням указал на большой, накрытый шелковым пледом диван.
– Ну, что там у вас? – проговорил он, закурив и потерев правый висок большим пальцем.
– Да вот у меня девушка есть по переписке... – начал Петя, взволнованно подбирая слова.
– Да очередная тян слилась от него, короче! – перебил его Кирилл. – В последнюю минуту с крючка сорвалась.
– Ну не совсем так, – начал было возражать Петя. – Я ведь еще и не старался...
– Смысл мне ясен, – тихо проговорил Влад, заглядевшись на огонек сигареты. – Так брошена звезда в пустое пространство и в ледяное дыхание одиночества. Когда-нибудь и ты воскликнешь: "Я одинок"...
– Именно так, – подхватил Кирилл.– Он уже этим своим одиночеством мне все мозги проел. Я уж сколько ему помогал, знакомил с девчонками, каждый раз одно и то же...
– Ну вообще-то не каждый раз! – снова запротестовал Петя. – Вспомнить хоть Юльку из параллельного...
– Да эту Юльку кто только не вспоминает.
– Не скажи...
Влад затушил сигарету и молча встал с дивана. Пока друзья смотрели на него как завороженные, он прошел через комнату, достал откуда-то бутылку и налил из нее в бокал на столе. Движения Влада удивляли какой-то животной плавностью и грацией, да и сам он со своей массивной фигурой, темными волосами и чистыми, сверкающими как камни, глазами походил на какого-то величественного, царственного зверя.
– Хотите? – спросил он, отпив из бокала и указав взглядом на бутылку.
– Да, пожалуй, можно... – пролепетал Кирилл. – А что пьем?
Ничего не отвечая, Влад принес с кухни несколько бокалов и, налив в них темноватый напиток, протянул обоим. Переглянувшись, молодые люди осторожно отпили.
– Ну так что скажешь, Влад? Чем поможешь этому неудачнику?
– Да, Влад, помоги, пожалуйста... – смиренно добавил Петя.
Влад мягко опустился на кресло, глядя в глаза Пети.
– Ты когда-нибудь любил? – неожиданно спросил он.
Не выдержав пристального взгляда, Петя отвел глаза в сторону и слегка покраснел.
– Ну да, любил, наверное...
– "Наверное" здесь не подходит. Либо да, либо нет.
– Ну любил, да.
– Когда это было?
– Лет в шесть, в начальной школе.
Кирилл расхохотался.
– Ты зря смеешься, – тихо произнес Влад. – Первая любовь закладывает в нас основу нашего восприятия в отношениях. То, что его беспокоит сейчас, напрямую связано с тем, что его отвергли, когда он был еще зеленым пацаном.
– Откуда ты знаешь? Что отвергли... – Петя слегка вжал голову в плечи, но выдержал взгляд Влада.
– Ты сам об этом сказал. Своим "наверное". Если бы ты тогда был принят и любим своей дамой сердца, ты бы дал ответ без колебаний. Но, поскольку ты не нашел взаимности, то со временем сам начал сомневаться в своих чувствах.
– Подождите, но первая любовь же у многих неудачная, и что теперь – он обречен? – встрял Кирилл.
– Как ее звали? – проигнорировав вопрос, спросил Влад.
Петя отпил еще немного из бокала и ответил с угрюмой задумчивостью:
– Тоня.
– Твоя проблема в том, что ты продолжаешь видеть в каждой эту Тоню. Ты заранее боишься подступиться к девушкам, ожидая повторения этого отказа. И они это чувствуют.
– Как это – чувствуют?
– Нутром. Они видят тебя насквозь – твою слабость, потерянность, беззащитность, желание убежать и спрятаться под мамину юбку,– сказал Влад, потушив сигарету.
– Ну, под юбкой тети Кати я бы тоже не прочь спрятаться, – хохотнул Кирилл.
– Ты совсем уже? – ответил Петя, притворно замахнувшись на друга.
– А че, ну нравится мне твоя мама, красивая женщина...
– Петя, – со вздохом проговорил Влад, будто он вдруг стал очень утомлен происходящим. – Ты пойми, что Тони больше нет. Даже выросшая Тоня не равна себе той, которая тебя отвергла. Более того, на свете больше нет ни одной женщины, которая могла бы тебя ранить сильнее этой маленькой девчонки, образ которой есть только в твоей голове. Как только ты это поймешь, ты станешь всесилен.
– А любовь есть?
– И любви нет. Есть только власть и сила.
Влад снова встал, выпрямился и прошелся по комнате.
– Женщины – не то, что ты себе придумал. Они намного понятнее. Им хочется раствориться в ком-нибудь, поэтому они и ищут всюду намеки, знаки. Дорисовывают тебя, как картинку в раскраске, наполняя цветом, силой, в общем, качествами, которых у тебя нет. Твоя задача – с минимальными усилиями убедить их в том, что в тебе уже есть все и даже больше, чем они могут придумать. Если ты серый и убогий, научись цеплять знанием, логикой, стойкостью...
– Вот и я о чем: ты серый и убогий, Петь... – усмехнулся Кирилл, но Влад так сверкнул на него глазами, что он тут умолк.
– ... Потому что пока ты стоишь и мямлишь, – продолжал Влад. – Они успевают забраться под твою кожу и считать каждую мурашку. И запомните, котята, женщины могут простить многое, но не прощают двух вещей: нерешительности и скупости.
– То есть все-таки стоит еще раз конфеты отослать? – спросил Петя.
– Скупость выражается не в количестве конфет и внимания. Это скверное качество любви. Если ты знаешь что-то такое про жизнь, чего женщина еще не успела понять, и сумеешь это выразить, то она это оценит и всю жизнь будет помнить, даже если ты ей не дал ничего, кроме объятья или пожатия руки.
– А если у нас отношения по переписке?
– Значит, напиши ей что-то такое, после чего все другие слова утратят смысл. И вообще – если хочешь близости, постарайся встретиться с ней как можно скорее, пока это не сделал кто-то другой. Женщина может говорить и обещать что угодно, но она тебе не принадлежит, пока не побывала в твоей постели. Но, как ни грустно, после этого ты ей уже не принадлежишь.
– И что же, значит, надо быть щедрым… точнее, качественным в любви и поскорее приехать к ней… Верно?
– Не нужно никуда ехать. Если она тебя почувствует, сама прибежит.
– Ага, прибежит она… приползет скорее через сто лет. А Петя наш так и будет до тех пор в девках... – насмешливо бросил Кирилл.
– Да ты достал уже! Было у меня все! – разозлился Петя.
– Это ты кому-нибудь другому расскажи.
– Петя, – тихо заговорил Влад, подойдя к взволнованному парню и положив ему тяжелую ладонь на плечо. – Ты чем-то мне напоминаешь моего младшего брата. Он погиб, но если бы не это, наверное, заставил бы мир вздрогнуть. Ты не представляешь, как в тебе много силы и властности. Просто дай им раскрыться, не гаси их в себе. Хорошо?
Петя сглотнул, боясь пошевелиться, и слабо кивнул.
– А во мне много силы? – снова выдвинувшись вперед, спросил Кирилл.
– А ты дуралей, но силы в тебе тоже хватит. Просто задай ей правильное направление. И не распыляйся. Это приведет к беде. А теперь идите.
– Поняли-приняли, – ответили молодые люди и покорно вышли из квартиры.
– Ну как тебе? – подпрыгивая на месте, воскликнул Кирилл, стоило захлопнуться двери за их спиной.
– Мне как-то не по себе. Пойдем-ка отсюда поскорее… – прошептал Петя.
– Влад - сигма, согласись? Из-за него, говорят, несколько девушек с катушек слетели, до сих пор лечатся, а одна и вовсе…
– Да ну, – недоверчиво покачал головой Петя.
– А что, не веришь?
– Ну вообще он похож на человека, из-за которого женщины с ума сходят. Я и сам себя в какой-то момент почувствовал овечкой в логове тигра… Он такой какой-то… хищник что ли. Интересно, какой должна быть женщина, чтобы он всерьез увлекся ей?
– Не завидуй! Мы тоже будем хищниками, понял? – хлопнув друга по плечу, сказал Кирилл.
– Да понял, понял...
Спустя двадцать лет
– Нет, ну ты можешь это представить вообще? Как она могла со мной так? Двое детей, квартира, дачу только достроили, два пацана у нас... А она нашла себе какого-то Хосе и улетела с ним в Испанию. Знал я, что не доведут до добра эти ее латиноамериканские танцы. Прикинь, говорит, начинаю новую жизнь, адьес! И мальчуганов заберет через неделю. На каникулы! Посреди учебного года! Пофиг ей, что у них экзамены на носу. А про меня уже вообще думать забыла. Кошка драная! – судорожно сжимая в руках руль, делился Кирилл Евгеньевич с товарищем.
– Да ладно тебе, Кирюх, сам не устал еще от семьи? – с усмешкой ответил Петр Васильевич, глядя в телефон. – Брюхо вон какое отрастил. Семьянин! Никогда мне твоя Ирка не нравилась. На твоем месте я давно бы уже любовницу завел. А лучше двух! Ну, теперь вообще полное право имеешь.
– Да погоди ты с любовницей со своей, ты меня слышишь вообще? Это жена моя. У нас быт, дети, дачу только достроили... Мы с ней столько лет вместе, душа в душу... Ну всякое бывало, конечно, и ссоры там, но я бы в жизни ее не бросил, не променял бы на шваль какую-то. А она... И ради кого ведь – нищий, полуголый, стриптизер какой-то! Нет, не ожидал я такого предательства... Ну скажи?..
Кирилл Евгеньевич вздохнул и, оглянувшись на друга, слегка толкнул его в плечо.
– Может, хорош в телефон зырить? Нет, чтоб друга поддержать!
– Погодь, дай отвечу, я тут с такой девчулей познакомился... – увлеченно проговорил Петр Васильевич.
– Девчули у него... Не устал за девочками-то бегать?
– Куда там. У меня сейчас, знаешь ли, лучшее время жизни. Везде прет – и на работе, и на личном. И прикол в том, что и там, и там не запариваюсь, а само как-то в руки идет! – Петр Васильевич еще раз взглянул в телефон, хитро прищурившись.
– Ну что там? – с некоторой завистью спросил Кирилл Евгеньевич.
– Да так, вечером приедет, развлечемся немножко.
– Такси вызовешь ей?
– Еще чего! Сама приедет. Помнишь, как нам когда-то завещал Влад: есть только власть и сила. Женщины эту фигню нутром чуют. Умен был, черт.
– Да, были времена. Вот только я уже нагулялся и остепенился давно, а ты до сих пор за каждой юбкой…
– Ну и зря! Жена твоя, как видишь, тоже не нагулялась еще.
– Эй, попридержи язык!
– Ну а че, правда ведь... Забудь уже ее, настало твое время!
Вечером, отправив очередную красавицу домой, Петр Васильевич обнаружил, что у него кончились сигареты и направился в магазин.
Стоя на кассе, он стал свидетелем яркой семейной сцены.
Толстая женщина в летах, с покрасневшими от гнева щеками, усердно отчитывала за что-то своего и без того забитого супруга. Тот сперва молчал, затем попытался кротко успокоить разбушевавшуюся супругу:
– Нина, пожалуйста… Зачем так беспокоиться.
– Что «Нина»? Если бы ты не хотел, чтобы я беспокоилась, ты бы хоть раз меня послушал! Никогда не делаешь так, как я прошу! Говорю ему, не бери ты этот каршеринг, машину из ремонта завтра уже забирать, нет же, взял! Говорю, не бери этот тухлый сервелат, все равно ведь не ешь, а ты берешь! Если отравишься, мне с тобой по больницам ездить?.. Забыл, что ли, как я намучилась в том году из-за твоей пневмонии?
– Ладно, я оставлю сервелат, – вздохнув, сказал мужчина.
– Нет уж, бери! Три штуки возьми! Еще вздыхает, будто мне одолжение делает!
Расплатившись, Петр Васильевич оглянулся, чтобы рассмотреть получше эту шумную парочку.
Вглядевшись в их лица, он вдруг узнал в сгорбленном, поникшем мужчине прежде могущественного, загадочного Влада. Того самого хищника, которого, казалось, не под силу приручить ни одной женщине.
В нем виднелась прежняя красота, но почти не осталось стати. Он заметно постарел. При этом взгляд его, как ни странно, был весел. Казалось, он совсем не злится на свою толстую истеричку-жену, которая отчитала его при всех как непослушного мальчика.
Влад взял пакеты в руки, нежно улыбнулся жене, которая не переставала трандычить, и они покинули магазин. Петр Васильевич проводил их взглядом.
"Ну дела, – подумал он. – А говорил, любви нет... Что же это еще может быть?"