Макс полулежал на диване, закинув ноги в ботинках на небольшой стеклянный столик и уставившись в плазму, подвешенную к потолку. На экране мелькали спортивные авто, поражая воображение обтекаемыми формами, скоростными характеристиками.
– Хорошо, что не озвучивают цены, – подумал он, потому что не хотел комплекса неполноценности.
Ролик закончился.
Макс рывком поднялся. Подошёл к холодильнику. Открыв, долго смотрел в белое нутро: на полке лежал небольшой кусок сыра, банка шпрот и сморщенный огурец. Хотелось есть. Но не это.
Досадливо поморщившись – идти никуда не хотелось – Макс накинул куртку и вышел в темноту. Денег было в обрез. Этот обрез был таким, что обрезать было некуда. Через три дня платить за аренду студии. Надо покупать продукты. Надо отдать долг Артёму… Список продолжать не хотелось.
Макс стоял возле бара, балансируя на краю тротуара, раскинув руки и закрыв глаза. Пульсировала мысль безысходности и тоски.
Возле него остановилась чёрная иномарка, опустилось стекло, и надломленный женский голос устало произнёс:
– Садись, красавчик.
Нисколько не удивившись, парень потянул ручку и хотел плюхнуться на переднее сиденье.
– Назад, – скомандовала дама.
Пожав плечами, Макс уселся и посмотрел на профиль женщины: тонкий нос, лицо с поднятыми скулами, тёмные прямые волосы. Сколько ей лет? Да, какая разница… Нужны деньги.
– Поехали, – дама резко нажала на педаль, машина сразу набрала скорость.
– Хорошо, что сел не впереди, – подумал Макс, вдавившись в кресло.
Запомнившийся ролик с Lamborghini Aventador заставил парня усмехнуться. Мечты сбываются: хотел скорость – получай. Дама оказалась гонщицей. Она уверенно лавировала между машинами, сбрасывала скорость, где нужно, набирала её на всех мыслимых и немыслимых участках…
Это были часы безумства, страсти и страха, переходящего в удовольствие от риска быть задержанной. Это будоражило, заставляло останавливаться сердце. Немели руки, судорожно сжимающие руль, от напряжения слезились глаза…
– Когда ей надоест? – Макс уже ничего не хотел, не мечтал о деньгах, он закрывал глаза и молился, зарекаясь прекратить эти ночные вылазки…
Тошнило, кружилась голова… Несколько раз он пытался что-нибудь сказать, но не мог произнести ни слова, так и сидел с открытым ртом. Пересохший язык прилипал к нёбу, нечего было сглатывать…
Мозг заботливо отключился. Тело устало бояться, перестало воспринимать страх. Наступило безразличие. Хотелось спать…
Машина внезапно остановилась. Голова Макса кивнула вперёд и откинулась назад, отпружинив от подголовника. “Хорошее изобретение”, – парень похвалил создателей машины, но не хозяйку. Она оглянулась, посмотрела на него заплаканными глазами, кинула деньги, много денег.
Он сидел ошарашенный, глядя на купюры. Столько он никогда не зарабатывал…
Макс начал собирать бумажки, приятно отсвечивающие зелёным. Стопка была солидной.
– За что? – он поднял руку и стал рассматривать достоинство ассигнаций.
– За то, что я жива… Выметайся, – женщина отвернулась, губы нервно дёрнулись, с них соскользнула злая улыбка.