Володин вернулся из редакции в самом радужном настроении. Васильев, на правах редактора и старого друга, похлопал по плечу, и подмигнул.
«Ну, Владик, теперь можешь и «проставляться». Главная героиня – прямо современная Раневская из Чехова. Да, только наоборот: и вишневые сады сажает, и дачи строит для аренды, и детдомам помогает.
Если роман готов, то «вываливай» мне его на стол. А, по пьесе, с худруком, и «всё перетрём»».
Друг Паша согласен роман напечатать помимо графика. По старой дружбе. И гонорар «отлупасить» - по верхней планке. Он улыбнулся, вспоминая свой юбилей, в загородном ресторане «Садко».
Когда Васильев, оставив, в покое, жену, повёл Володина к бассейну. «Владик! Тссс! За десять лет - ты сильно вырос. А почему? Потому, что такой же работяга как Антон Павлович! Скорблю - время не познакомило нас. Ох, кутнули бы, мы в «Яре»!».
Редактор затянулся кубинской сигарой и выпустил облако дыма, как паровоз. «Ладно! С классиком, по воле неба, не срослось. Но! Знай! Я, всё сделаю, чтобы дожить - до твоей Нобелевской премии.
Ты - всё понял, Владик? Я сделал ставку. Как на фаворита в скачках. Только – вперёд! По примеру Бунина. Вот, если бы Куприн, «в бутылку не заглядывал», то и оценили бы – его по достоинству.
И, не надо бы, уважаемому старику, в СССР - за пенсией ехать и унижаться перед властями. Позор для российской литературы ХIХ века!».
Васильев любил «Арманьяк». Как он говорил: «Коньяк – для настоящих французов». И этим напитком они «заполировали» на юбилее весомые слова редактора.
Сейчас, Володин «нацедил» всего «сотку» коньяка. Сделал турецкий кофе. Но! Что же это? Компьютер не работал. «Вот, чёрт! Жаль, что полетел мой «старичок», а деньги были так близки. Увы!».
Спустя полчаса, «непризнанный классик» уже полностью осознал масштаб проблемы. Там, на «волшебном железе», остались труды трёх лет жизни. Роман на пятьсот страниц. Пьеса - в трёх актах. И, в аккурат, 25 рассказов, которые все готовились - для его собрания сочинений.
Володин смотрел из кабинета, на другой берег реки, где купались девушки. Даже бинокль взял, чтобы лучше видеть наливную молодость тела и «вечный объект всего творчества». Отпечатанные материалы нигде не сохранились. Рукописи. «Ах, девушки!».
Глядя, на откровенные купальники и волнительные выпуклости, Володина наполняла тёплая волна. И, не только, как «пароль» мужского тела. Но, и, как свет в конце тоннеля, во всей этой истории.
«Так, дорогой мой! Может быть, у Танечки, есть мой файл. Как? Со всеми «нетленками». Она, сейчас, моя соломинка в бушующем океане. Господи, помоги!». Звонок проиграл бравурную мелодию. И трубку взяли. Приятный женский голос ответил.
Писатель вздохнул и улыбнулся. «Солнышко, привет! Как дела? О! Рад и ещё добавим. Вечером, если хочешь. Слушай, скажи, у тебя, есть файл с романом, пьесой и рассказами. Да, которые, я, тебе, показывал неделю назад. Посмотри, прошу!».
Пять минут ожидания были изощрённой пыткой инквизиции. Володин гладил шелковистую шерсть любимого курцхаара Тора, а казалось, ладонь скользит по крупному наждаку.
Таня открыла ноутбук и присоединила флешку. «Да, Влад! Всё в целости и сохранности. Тебе это сейчас нужно? Приедешь или приехать?». Она «листала» заглавие, а потом – страницы. Всё – есть! УРА! «Девочка моя! Я уже тебя жду и принимаю ванну. И приглашаю - на месяц в Испанию!».
