Ночь длинна и неспокойна, фонари освещают путь, некие скитальцы обескровленные не дают с неспокойных мыслей свернуть,
В безмолвном купе вагона, где закрепилась духота и звенящий шум,
Кто-то лежал на второй поле у форточки, никак не могущий заснуть.
На поезде том почти никто не ехал, уж не был нужен тот рейс никому,
Ведь кто хотел в ноябре две тысячи четвертого, отправиться из Европы за Колыму?
Пассажир тот негодовал, что-то мучило его изнутри, все переворачивался и крутился в постели он, готовый в ту же секунду куда-то уйти.
Но не выдержали нервы, двинулся из купе в коридор, и опершись обеими руками о перила, в последний раз глядел на город свой,
Уже спало все что могло, и люди, и близкие заводы, и только те, кому терять было нечего, лишали себя этой возможности,
А путник беспокойно прошелся туда сюда, тихо шурша ногами, и шел он сам не подозревая того, что скоро тронется поезд, гремя колесами.
И вот неожиданное движение во тьме, с ног и мыслей товарища сбивает,
Еле нащупав поверхность на грязном ковре, кряхтя встает и идет к своей клади,
Попутно глядит он в пустые купе, радостью какой-то загораясь,
Ведь всю ночь работа будет кипеть, потому что дошло наконец осознание.
За окном виднелись горы снега, составы невзначай счищали их,
Город Пенза покрывался белой пеленой, и украшался тихим завыванием,
А тем временем включился свет, небольшой отдых, в порыве работы в сознанье,
Задача одна – адаптироваться в условиях хаоса, найти дом, построить уют, не потерять внутреннего пламя и встав хотя бы на колени, жить, во что бы то не стало,
Жизнь бывает тяжелой, порой может до гроба довести, но пока есть надежда и что-то дорогое, можно и против течения пойти.
Работы больше нет, как и жизни прошлой, настали новые времена, где пока не нужен труд подобный,
Однако не брошу начатое, не позволю погибнуть сему, буду настойчиво шаг за шагом творить и падать, пока лбом стену не прошибу.
Достал человек орудия труда, разложил все как мог аккуратнее, и на коленках принялся исправлять неполадки,
Ночью, несколько дней не спавши, в купе на простыне, держась лишь только на удаче, делал, опасаясь осечек в анабиозном сне,
Что могло ему сниться в эту минуту, разве может существовать подобное явление, когда уже нужен был результат в истекающем времени?
Толчок вагона как второе дыхание, пробуждал ото сна, но усталость со временем снова в мир грез погружала… но это уже до конца.
Вытянул в итоге конечности во все пространство, чудом наработку свою не уронив, прижался к ней не ослабляя хватку, дверь в купе не закрыв.
Едет состав по необъятной стране, картину удручающую наблюдая,
Страшный переход от одной системы к другой, людей безжалостно щемящий, те кто жил тогда попадали под влияние его, неистово меняясь,
Что было поделать, когда на улицах стреляли, страна рвалась на куски, невольно мысли посещали, надо спастись,
Но остыв фантазией, контроль над собой вернув, один за другим, россияне, продолжали свой жизненный путь.
Поезд едет на рельсах качаясь, паром за паромом проходя, уже и не видно прошлой станции, вокруг одни снега,
Инженер, конечно, глядел в окно, но были интересны ему эти виды, он думал о звездах, космосе, просторах неизвестного мира,
Как связать две планеты меж собою, доставить данных пакет, как выглядеть будет будущий корабль и сколько стали нужно будет обжечь.
Так, спутники уже ни к чему, как и волны передачи, долго лететь будут до системы ближайшей, но это только пол беды,
Сколько топлива нужно вырыть, дабы поднять столько махин, не думаю, что у подобной конструкций будет результат эффективен,
МКС, как связующие звенья, может быть, но нет, нужно еще более абстрагироваться, пока мне не ясна картина.
Он сидел вот так неподвижно, как только может человек, созидающий еще не открытое, но такое близкое, до которого остается лишь миг,
На очередной остановке, где продавали беляши, инженер как-то заинтересовался, происходящим на маленькой площади,
Небольшое количество людей, в ранее холодное утро, собрались для разных дел, скорей для движения, чем для покупок,
Запах пробивался в вагон, через верхнюю форточку, все молекулы собой заменяючи, настойчиво манил на выход на станцию,
Однако пассажиры вернулись в купе, толчок и малое движение, поезд, фыркнул, дал гудок и покатился в напряжении.
И все же надо было встать, а то все мышцы заржавеют, сидеть нельзя, без физических нагрузок, организм слабеет…
Люди – существа, что обманули природу, свой собственный мир построив, за время короткое, страдают скрытно не понимая того,
Сидеть, сидеть, на разных местах, бояться небывалого, ограничивать себя, я не могу, это не для меня, а для самого-самого,
Жизнь свою пролистывают как книгу, день за днем, страница за страницей, все смотрят в даль, не видя низ, а там ведь может все перемениться,
Дробятся, подобно клеткам, возвеличивают других, живут разрознено, местами дико, друг друга ненавидя; но в этом есть и света луч, не существовало бы всего, если б обезьяна не стала человеком.
Инженер плавно становился философом, много было концепций дано, что делать человечеству, дабы не исчезнуть через десяток веков,
Но подобно Риму все дороги вели к одному, хочешь изменений, начни работу с собой, чем ты лучше, обличая других, отчего должно быть хорошо во лжи,
Он вспоминал, как врал себе, задавая лимиты, помнил чужие кривды, думал, как окружающих в заблуждения вводил, весь мир, казалось, неправду говорил.
Моральный упадок, что порождает ненависть и ложь, приводит любую организацию людскую к неизбежному концу,
Насилие - последнее, что останется там, в бесконечном сопротивлении и борьбе, не будет ни конца ни края, а лишь только внеземная месть,
Там, через пару километров, нужно будет сойти и единственной задачей, не дать этому вторую жизнь.
Поезд все едет, колеса об рельсы стирая,
Инженер остался позади, жизнь свою новую вкушая, вдаль уверенно глядит.
Россия, не птица-тройка, давно из стали состоит, но все также мчится бойко и под тяжестью гремит,
Какая сила движет ею и где конечный путь, не видать как пассажиру, что твориться наверху,
И не ощутить всю целую картину, что рисуется в миру.
Куда бы путь не держала, где бы остановка не была, мы с тобой Россия до самого конца.