– Стелла слушает! – Степанида жеманно поджала губы и, разглядывая себя в зеркало встроенного шкафа, встала в красивую позу, представляя, что её фотографируют.
– Стелла! – сын громко фыркнул и презрительно окинул мать быстрым взглядом. – Может, хватит уже выделываться?
Степанида театрально всплеснула руками:
– Не смей так разговаривать с матерью!
– Ты не Стелла! Загляни в паспорт. – Мальчик стукнул по столу учебником. – Меня позоришь! У класснухи записано: “ Степанида Ивановна”, а ты что?
Он встал, скрестил ноги, выпятил губы и голосом девочки-мажорки проговорил: “Здравствуйте, я Стелла Альбертовна!”
– Понимаешь, курица, что она потом перед всем классом спросила, почему ты так себя назвала? Я что должен быть ответить? А?
Степанида посмотрела на сына долгим взглядом – он зло усмехался.
– Курица? – она запоздало задохнулась и истерично закричала. – Попросишь ты у меня деньги! Попросишь!
– Да пошла ты! – сын захлопнут дверь – на полке задребезжала тонкая фарфоровая ваза. – Дура!
Он упал на диван, прижал к себе подушку и закусил губу. Чем дальше, тем смешнее становилась мать. Стала носить короткие юбки, блузки с большим вырезом, каблуки… Покрасилась в какой-то невообразимый цвет, даже девчонки из класса вздрогнули, увидев её. А уж они-то толк в этом знают! Ладно, моложе хочет выглядеть. Но назвать себя Стеллой! Перебор… Да ещё Альбертовной…
Первый бзик её посетил после его рождения. Ей было 19 лет! Назвала его Рафаэлем. Головой думала? До 7 лет как-то ещё ничего, никто не трогал. А пошёл в первый класс – началось!
– У нас есть рафаэлька! – сразу стали дразнить одноклассники.
– К доске пойдёт… – если учитель делал паузу, то обязательно кто-нибудь говорил: “ Конфетка”.
Короче, мамаша услужила. Чем только думала?
– Где кусочки отборного миндаля? – приветствовали пацаны утром.
– Что хочешь добавить? – спрашивал учитель, какой-нибудь умник добавлял: “ Нежную кремовую начинку”.
Рафаэль дрался с обидчиками, пока не прочитал, что отстанут, если не обращать внимания. Так и случилось – отстали. Переключились на Пончикова Венидикта. Тоже родители с приветом – такое сочетание. Как только его не обзывали! Остановились на Пылесосе. Почему? Потому что его мать как-то позвала:
– Веничек! Мы торопимся…
А Рафаэль превратился в Рафика, потом в Рафа. Это было уже куда ни шло. Ему нравилось: Раф. Как пёс гавкнул. Всё лучше, чем сладкая конфетка.
Только всё успокоилось – начала выделываться мать. Стелла!
Значение слова смотрела? Вертикально стоящий камень. Мемориальный памятник. Но красиво: Стелла… Что теперь делать? В школу стыдно идти…
Раф зашёл на кухню. Мать сидела за столом, плакала, размазывая дешёвую косметику по щекам.
– Извини. Но ты не права. – Он подошёл и неловко провёл рукой по её волосам. Мать заплакала сильнее.
– Деньги нужны? – она подняла голову и горько усмехнулась маской с сине-чёрными полосками.
– Нет. Ругаться не хочу. – Раф сел напротив. – И не хочу, чтобы ты смешной была.
Степанида, закрыв лицо рукой, встала и, не нащупав тапочки, босиком ушла в ванную. Вернулась. Чистое лицо было привычно-милым. Красноватые глаза блестели.
Раф обратил внимание на две морщинки возле губ. Сколько матери лет? Он наморщил лоб, поводил глазами по столу, как бы выискивая даты, вспомнил: ему – 15, ей – 34. Почти старуха. Выдать бы её замуж. Надо этим заняться.
– Ма, тебе мужик нужен, второй ребёнок. – сын по-взрослому посмотрел на мать.
Она покраснела.
– Я взрослый – всё понимаю. Знаешь что? Давай я к бабушке переселюсь?
Дед по математике подтянет… – Раф говорил так серьёзно, что Степанида улыбнулась, смущенно, но заинтересованно.
– Решено! Завтра перееду. Даю тебе год. Хочу брата. Нет, сестру. А лучше и брата, и сестру. – Раф мечтательно посмотрел на мать. – Давай, действую. Ты у меня ещё молодая.