Торговля у Варвары в этот день совсем не шла. Не даром у неё утром предчувствие было нехорошее. Даже подумывала не ехать на рынок. Да куда денешься? Огурцы уже собрала и они под мокрым полотенцем в корзине лежат. Редиска перемытая тоже в воде стоит. Осталось только зелень нарезать. Лук уже жёстким скоро станет, укроп перерастает. Поехала.
Варвара и зазывала покупателей, и с соседкой по прилавку поругалась, что та покупателей перехватывает. Время к обеду, а у неё всего пару пучков укропа да пучка три редиски купили. Чем не нравился её товар, понять не могла. Всё свеженькое, утром собрано и перемыто, но не берут. Разложены аккуратно на чистой клееночке, пакеты не абы какие мытые - перемятые, а от нового рулончика отрывает. Не идёт торговля хоть тресни. Решила на хитрость пойти. Связала по два пучка в один, а цену прежнюю оставила. Вот тут-то и попёр покупатель. Теперь уже соседка по прилавку её костерить начала:
- Что ж ты творишь, зараза такая! Нет, вы гляньте? Она задарма свое, можно сказать, раздаёт, а мы страдать должны! Это откуда такая щедрость?
- От верблюда. Моё добро. За сколько хочу, за столько продаю. Что мне назад за сто вёрст переть не проданное? Рот закрой и не вопи. Мне скоро на автобус. Я уеду, а вы тут хоть по веточке продавайте.
- Бабка, - мужик в бейсболке рявкнул над ухом, - кончай базарить. Почем продаёшь?
Стала цены называть, да он слушать не стал:
- Складывай. Всё беру.
- А огурцы?
- И огурцы. Сказал же - все.
Варвара пучки и пакеты пересчитала, сумму назвала:
- Две тыщи триста.
Парень три тысячи на прилавок бросил и пакеты сгреб.
- Мужик, мужик, а сдачу?
- Себе оставь.
Стояла с деньгами в руке и понять не могла: вроде повезло ей, а в душе опять беспокойство. Как будто беда какая подкрадывается, по сердцу царапает, под ложечкой холодок. Шмотки скоренько собрала и на станцию заторопилась. Хотя куда спешить было? Удачно у неё получилось все разом сбагрить, а автобус только через час с лишним будет и идти до станции минут пятнадцать. Беспокойство её подгоняло. Вот кажется домой бы бегом побежала, да куда уж теперь-то ей бегом. Шагом и то с отдыхом. Сердце колобродить стало, колотится как сумасшедшее. И одышка сразу начинается вместе с сердцебиением.
Только в очередь к кассе пристроилась как её Володька Звягинцев, сосед, окликнул.
- Здорово, теть Варя! Расторговалась? Иди к машине, сейчас дочку в автобус посажу и поедем. Вон у газетного киоска машина. Подожди маленько. Я не долго.
- Ой, спасибо, Володенька. Подожду, конечно, подожду.
Встала в тенек у киоска, ждать приготовилась. Тут подбегает к ней пацан лет восьми и дёргает сумку у неё из руки. От неожиданности пальцы сами разжались. А паскудник этот сумку схватил и убегать начал. Завопила что есть мочи Варвара:
- Держи его! Караул! Грабят!
Парень, что навстречу пацаненку шёл, подножку ему подставил. Не удержался шкет на ногах и прямо по асфальту прокатился. Парень его за шкирку поднял, встряхнул, на ноги поставил. Варвара уже сумку подняла:
- Это что же такое творится? Прям из рук рвут!
Парень по телефону звонить вознамерился, а мальчонка реветь принялся:
- Дяденька, не надо полицию! Я больше не буду! Я есть хочу!.
Тут Володя подошел:
- Что случилось?
Пока ему объясняли мальчонка из руки у парня вывернулся и наутек. Сказали парню спасибо и в машину усаживаться стали.
По дороге домой ей Володя выговаривал:
- Ты бы, баб Варя, с торговлей завязывала. Тебе лет сколько? Тяжело ведь уже с таким-то грузом по автобусам. Пенсии не хватает?
- Кабы одна на ту пенсию, может и хватило бы. Так мне надо внучке помогать. Они квартиру купили и шибко большие деньги платят. Вот и собираю по копеечке.
- Сами пусть работают. Не дети малые. Сколько Альке лет уже? Двадцать пять?
- Эва загнул. Двадцать третий.
-А ты все на неё тянешься. И так должна быть тебе благодарна. Вырастила её, выучила. Что-то к тебе с помощью не рвутся. Когда последний раз были у тебя? - Не помню, по весне приезжали.
- Вот то-то и оно. Является только когда хвост прищемит да когда чего нагрести надо. Это хорошо, что парень вступился, а так и денег бы последних лишилась, а то и здоровья.
- Да какое здоровье. Ничо уж не осталось. А Алечка обещалась приехать. Вот только время появиться и приедет.
- Ага, когда урожай соберёшь. А помочь гордость мешает?
- Работа у неё тяжёлая, устаёт очень. Завсегда жалуется, что прямо продыху от работы нет.
Володька только вздохнул. Что не говори, а у бабки своя правда. Вырастила внучку одна. Когда сын Варвары погиб в аварии ей невестка привезла Алочку на время, да так и осталась девчонка у бабки. Сначала вдова молодая горевала сильно по мужу. Не до дочки ей было. Потом жизнь свою устраивать начала. А со временем и совсем потерялась. Ни слуху, ни духу от неё не было. Может и совсем уже на белом свете нет её. Тут один Господь знает куда занесло бедолагу.
Варвара очень внучку любила, жалела и все для Аллочки старалась. Только росла девчонка спесивая, к бабушке относилась как прислуге. Капризами да требованиями изводила. Все никак ей Варвара угодить не могла. Учиться особо не хотела, перебивалась с тройки на четвёрку и то последних меньше было. Может только, как в народе говориться, по пению да лепению. Выучилась на повара, да работа ей тяжёлой показалась. Не долго проработала и учиться опять пошла. Только уже на парикмахера. Не особо ей понравилось. Целый день на ногах. Затребовала опять деньги на какие-то то курсы. Теперь ногти пилит городским дамочкам. И мужа себе нашла под стать. Хоть и старше Альки годов на пять, да тоже трудиться не любитель. У того все прожекты как бы не работать, а разбогатеть быстро. Пару раз бизнес свой начинал. Один раз взятые Варварины деньги, что по копейкам собирала, профукал. Второй раз куда-то вляпался, что еле с долгами рассчитались. Теперь охранником в магазине работает да пиво пьёт. Брюхо себе отрастил как у бабы беременной. Не сильно он Варваре нравился, да что она сделает. Ей не гож, а внучке люб. Про Аллочку вспомнила, да и подумала: может от того и беспокойство, что внучка часом приедет? Так тут не печалиться, а радоваться надо. А у неё прямо кошки на душе скребут.
Продолжение тут.