В этой истории, к сожалению, очень много реализма, и реализма не только политического и социального, но и передающего очень глубоко чувства всех, кто сталкивался с очень тяжелым физическим и психологическим насилием, жестокостью, побоями, травлей, тяжелым и непрожитым гореванием.
Джокер, на мой взгляд, олицетворяет очень большую прослойку людей, которые остаются один на один с тяжелейшими психическими травмами, очень большими проблемами социализации, материальной неустроенностью и запредельным одиночеством. Можно назвать этих людей антисоциальными, но только в смысле исключённости из общества.
В личностном плане Джокер является скорее противоположностью описанному в комиксах персонажу, если постараться встать на его место. Он не избегает человеческих привязанностей и скорее в глубине души страстно ищет хоть сколько-то человечные и стабильные отношения, помимо отношений с матерью. Он не игнорирует моральных норм, а наоборот, всякий раз начинает рыдать без слёз, что воспринимается обывателями, к сожалению, только как смех, когда его человеческие побуждения оказываются вновь жестоко отвергнуты или когда он видит бесчеловечное отношение к другим людям.
Артур мужественно в одиночку давно ухаживает за матерью, возможно, даже с самого детства или с раннего подросткового возраста. Где-то глубоко в подсознании он знает, что она больна, она ушла в мир своих аутистических фантазий о другой жизни, которой ей не суждено было жить.
Через эту же психологическую защиту, уход в фантазии об известности и узнавании любимым им комиком Мюрреем и ее сын научился получать хотя бы воображаемое признание, ценность своего самопожертвования и слова поддержки, которые он не может услышать от матери.
Когда становится известно, что его мать, ушедшая на данный момент навсегда в своё прошлое и свои фантазии об отношениях с Томасом Уэйном, политиком и ее бывшим работодателем, была причастна к созданию угрозы благополучию усыновленного ею ребенка, позволяла своему сожителю его избивать, вела себя угрожающе, становится понятно, что она, как и Артур в детстве, скорее всего «была ребенком, который никогда не плакал и всегда была такой счастливой».
То есть что, скорее всего, она привыкла терпеть с самого детства крайнюю жестокость и насилие в отношении себя, и, конечно, не была способна никак защитить от них ни себя, ни Артура и не могла дать ему никакого другого тепла, кроме фантазии о нарисованном огне, мечты о помощи «большого человека», в лице которого она всю жизнь искала для себя образ любящего родителя, полную противоположность бесчеловечности и жестокости, с которыми она сталкивалась на протяжении всей своей жизни.
Флек не умеет жить, не умеет защищаться, кроме фантазии «о рае» у него ничего нет. Он не знает, кто он, в чём талантлив, именно поэтому, возможно, он просто пытается подражать своему воображаемому отцу, Мюррею, чтобы хотя бы через него как-то определить себя. А также он закономерно прибегает к компенсаторной фантазии о величии, возможности стать богатым и известным, как и воображаемый Пенни Флек его отец.
Не думаю, что мать совсем не замечает тяжелого депрессивного состояния сына, о чём она и пишет очень мягко в ее многочисленных письмах Томасу Уэйну, что он «хороший парень, правда, немного грустный».
Пенни не научила сына обращаться с агрессией, как и свою собственную агрессию она привыкла нивелировать агрессию сына фантазией о счастье и наслаждении.
«Наслаждайся школой», хотя он ее ненавидит, но, возможно, меньше, чем будет ненавидеть взрослую и еще более трудную жизнь и необходимость работать.
«Счастливчик», возможно, этим Флек выражает то, что она хотела бы, чтобы сын чувствовал себя с нею так, был счастлив, но она оказалась совершенно несостоятельна ему это счастье дать ни материально, ни эмоционально.
Такая аутистическая, почти полностью диссоциировавшая от реальности мать не дала сыну чувство, что он есть, не научила адекватно защищаться, не справлялась с его дефицитами переживания любви, признания, ценности, как и с его агрессией, ненавистью, яростью, отчаянием, бессилием.
Биологического отца Джокер, видимо, не знал никогда, но в реальности отцовские фигуры причиняли и причиняют ему огромную боль и совершают над ним насилие. Сначала сожитель матери, а затем и всё общество, одноклассники, властные фигуры, практически все коллеги по работе, подростки на улице, случайные попутчики и даже реальный комик Мюррей.
Это сочетание огромной боли, унижения, несправедливости, отчаяния, бессилия перед насилием, клеветой, увольнением, и просто в пределе жестокостью современного общества, с мыльным пузырем, пустотой, отсутствием и недоступностью приемной матери и тотальным запретом на выражение ненависти и нелюбви к такой неимоверно тяжелой жизни, и приводят к тому, что однажды он больше не смог это терпеть.
Насилие и его молчаливое прикрытие, «слабость» второго родителя, его бессилие перед насилием над ребенком его партнером встречаются в реальности очень часто.
А если это насилие, отвержение, жестокое, бесчеловечное и даже звериное отношение со стороны и матери, и отца, вообще без каких-либо идеалистических фантазий и суррогатов счастливой жизни и родительской любви, что тогда творится в душах людей?
Очень часто через фантазию о мире во всём мире, веру в торжество справедливости, в то, что зло должно быть наказано и добро всегда побеждает, люди, пережившие опыт любого тяжелого насилия, обучаются жить в мире и вживаются тогда скорее в роль Бэтмена, защитника слабых, спасателя.
Но это если люди обучаются хотя бы в какой-то степени бороться, защищаться, подстраиваться и контактировать. А также если им действительно удается развить свои способности за счёт интеллекта и, возможно, таланта в чём-либо, добиться признания и хоть какого-то уважения, то есть принятия в расчет.
Если же терзающие душу аффекты, тяжелейшая боль, ярость, отчаяние, подавленные и часто патологически свернутые в клинически наблюдаемое состояние умеренной или тяжелой депрессии, не позволяют развивать, применять и проявлять интеллектуальные и творческие способности, то человек, имея по сути практически мировоззрение Бэтмена и будучи Бэтменом, вечным спасателем для своей матери, для большинства будет объектом, который можно использовать, пока это выгодно, ничтожеством, грушей для битья или просто пустым местом.
Психотерапевтическая работа с последствиями хронического, рецидивирующего насилия со стороны значимых близких, часто в сочетании с возникающей позже травлей в учебных заведениях требует очень много сил, как со стороны терапевта, так и со стороны клиента.
Но она возможна, и всегда должна включать в себя высвобождение интеллектуального и творческого потенциала из плена травматических аффектов, простраивание социально адаптивной деятельности, которая станет прочным фундаментом для очень длительного и непростого процесса восстановления самоуважения.
А также данная работа должна включать в себя очень тонкую работу по признанию очень тяжёлых аффектов: ненависти, тяжелейшей несправедливости, неоднократно совершавшейся в адрес человека, пережившего тяжёлое насилие, и всё-таки очень бережную помощь в достижении отсутствия фиксации только на этом полюсе переживаний, как и помощь в медленном и постепенном отказе от всегда присутствующего у тяжело травмированного клиента очень сильного ухода в воображаемые отношения только со сверхидеализированными объектами и сверхидеализированным образом самого себя.
Автор: Солопанова Мария Александровна
Психолог, Клинический психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru