Через два года умерла свекровь.
- Давай оформим все на тебя, - предложил Мише Борис. – Вы с Зоей молодые. Что два раза документы переписывать.
- Может быть, твоим детям что-то нужно? – спросил Миша, вступив в наследство. – Ремонт сделать, машину купить? Это будет справедливо, ведь ты так ухаживала за мамой.
Зоя Мишу не поняла. Что значит «будет справедливо»? Он хочет поделиться с ней наследством что ли? А может на «вшивость» проверяет? Охоча ли она на чужие деньги.
- Спасибо. У них все есть. Я же рассказывала. Жильем обеспечила. Денег дала. Это твое. Твое и Борино. Распоряжайтесь.
Зоя была уверена, что если начать наглеть, можно остаться у разбитого корыта. Она и так как сыр в масле катается. Она, конечно, ходила на работу. Но Миша купил ей машину, возил на курорты, одевал-обувал. Она и не тратила, считай, зарплату. А наследство все равно ее детям достанется – у Миши никого нет, кроме нее.
Боря, конечно, отнимал массу сил и времени. Через год после смерти матери он совсем сдал. Зоя думала нанять сиделку, но Боря не хотел никого видеть. Миша с братом решили, что Зоя сама прекрасно справляется.
Оказалось, что «свои» бабульки, родственницы, за которыми она в свое время ухаживала – это одно, а немощный посторонний мужчина совсем другое. К тому же бабульки были на своих ногах и совсем плохи стали за пару месяцев до смерти, а Боря почти не вставал больше года.
На его похоронах рыдали оба – и Миша, и Зоя. Миша лишился единственного родного человека, а Зоя от невероятного облегчения. Последние несколько месяцев жизни Бориса она едва не сошла с ума. Наконец-то она поживет для себя! Боря и так благодаря ее заботе протянул значительно больше, чем отводили ему врачи.
Наследство было оформлено, квартиры Бори, свекрови и даже Зои сдавались. Сами они переехали к Мише, который вышел на пенсию.
Зоя уволилась с работы, подрабатывала у знакомых, из дома - копеечка и стаж капали, отчисления шли.
Они проводили большую часть лета на даче, зимой ехали куда-нибудь на юг. Зоя встречалась с немногочисленными подругами, иногда на недельку-вторую ездила к детям. Мише ее дети и внуки явно были неинтересны, но он спокойно отпускал ее, пару раз даже просил показать фото.
Теперь, когда они остались вдвоем и постоянно были вместе, несходство характеров и отсутствие любви стало очень заметно. Миша во многом раздражал Зою. Она видела, что и Миша уже не так внимателен к ней, как раньше. На даче, где каждый занимался своим делом на улице, было еще ничего, а в городе начали ругаться.
Радовало только то, что у детей все было хорошо - в семьях царила идиллия, карьера шла в гору.
Так пролетело несколько лет. Когда приехали в апреле на дачу, Миша полез спиливать надломившийся сук у яблони. Плохо поставил стремянку и упал. Скорая приехала быстро, отвезли в больницу. Сотрясение мозга, перелом обеих ног.
Зоя была не столько расстроена, сколько зла – зачем полез?! Тоже мне, человек-паук. Наняли бы местных рабочих. А теперь опять ухаживай. Как же она устала! Подержат сейчас в больнице и выкинут домой.
Но домой Миша не вернулся. В палате он был один, решил позвонить Зое, уронил телефон. Попытался поднять, но упал. Так и пролежал всю ночь на ледяном полу. Палата была далеко от поста медсестры, она утверждала, что не слышала криков. Хотя Зоя подозревала, что та сидела в наушниках или спала. Началось воспаление легкий и через несколько дней Миши не стало.
Зоя решила не тянуть и после 9 дней сразу заняться наследством. Собирать кого-то на 9 дней она не стала – не хотелось, особо близких отношений с Мишиными друзьями у нее не сложилось.
Когда Зоя готовилась к походу к нотариусу, то не смогла найти документов на квартиры Мишиных родителей и Бориса. Перерыла все – как сквозь землю провалились. Да и жировок за них тоже не было. Странно. Куда он мог их убрать? Миша «свои» квартиры оплачивал сам, Зоя не лезла. Документы на Мишину квартиру, где они жили, лежали на месте. Ладно, нотариус и сам запросит.
Продолжение следует...