- Мы не можем никуда его деть, - устало сказала завуч Регина Петровна.
Аля вздохнула. Иван же, отправившийся с ней в качестве моральной поддержки, уточнил:
- Почему?
- Потому что до пятнадцати лет исключить из школы за такие происшествия мы не имеем права. По закону, - объяснила завуч. – Все имеют право на образование. Поэтому так просто не выйдет.
Развязка истории «Особенный мальчик».
Начало тут
- Но вы же понимаете, что право на образование есть не только у этого мальчика, но и у других детей? – мягко осведомилась Аля. Ей очень не хотелось скандалить. Регина Петровна, в пику стереотипам о завучах, была женщиной хорошей, понимающей. Толку от этого понимания сейчас, впрочем, было не слишком много. Матвея от наказания за то, что он защищался от агрессивного одноклассника с «особенностями», школьная администрация избавила, ограничившись выговором, однако проблему это не решало никак. На этой неделе в неприятности встрял приятель Матвея Антон Соловьев, которого «особенный» мальчик Женя Воронцов толкнул, а Антоха ответил.
- Да я-то все понимаю. Но и вы меня поймите. Мать его из школы забирать не хочет, считает, что ему нужна нормальная социальная адаптация. Буйный он не все время, а иногда...
- Вот именно, - сказал Иван, которому это все надоело. – Это как минное поле: никогда не знаешь, где рванет. У детей уже скоро коллективное заикание прорежется. Давайте вы не будете нам объяснять про социальную адаптацию. Я хочу, чтобы мой ребенок учился нормально и адаптировался нормально, а не пребывал все время в стрессе из-за того, что на него могут кинуться или обозвать. Что мы можем сделать?
- Можно ходатайствовать о переводе его на домашнее обучение. Нужно собрать подписи родителей...
- Еще один чат в ватсапе... – вздохнула Аля. – Сделаем.
Аля взялась за дело всерьез. Не только завуча послушала, но и в сети почитала, что можно предпринять. Проблема детей-хулиганов оказалась в современном обществе достаточно большой: до сих пор, как выяснилось, Матвею и с одноклассниками, и со школой жутко везло. Ну, не зря подбирали лучшую в районе... С тех пор, как Аля оканчивала обычную советскую школу, законы изменились, родители топили за права детей, и, с одной стороны, это было хорошо, но... Иногда над детьми слишком уж тряслись.
«Где граница? – размышляла Аля, создавая новый родительский чат (о Господи!) и добавляя туда всех, кроме мамы Воронцова. – Почему мы должны терпеть? А почему должен терпеть этот мальчик, которому правильно не корректируют поведение и который, может, тоже напуган, потому и кидается? Только оттого, что его мама живет с закрытыми глазами и предпочитает проблемы не видеть...»
Коллективное заявление составили быстро. Его игнорировать у школьной администрации не получилось бы: такие вещи обязательно должны рассматриваться. Матвей приносил из школы историю за историей. Осмелев от безнаказанности и пользуясь поддержкой учителей, Женя теперь почти все время вел себя агрессивно. А один раз даже ударил учительницу.
Это послужило последней каплей. Воронцову-мать вызвал к себе директор. Неизвестно, о чем он говорил с ней (скорее всего, предупреждал, что сообщит в органы опеки о том, что мать не обеспечивает нормального ухода больному ребенку и ставит под угрозу других детей), однако уже на следующий день Воронцова, напоследок обматерив присутствующих, вышла из чата в ватсапе. И Женя в классе больше не появлялся.
Дети обрадовались, родители тоже, а у Али остался осадок. Подумав, она позвонила Воронцовой, чтобы по-человечески с ней поговорить, однако в ответ услышала ту же самую ругань.
«Может, она тоже... с нарушениями? – думала Аля, чувствуя себя так, будто в нее долго и последовательно плевали. – Или просто хамка? Только мальчика жаль».
© Баранова А.А., 2023