Как-то напрашивается сегодня своеобразное продолжение вчерашнего разговора. Я, кстати, эту песню даже и не планировал, но вот, выложив вчерашний текст, сразу же полез в ютуб и скопировал ссылку на эту знаменитейшую песню Александра Дулова на стихи Николая Рубцова. Точнее, по стихам Николая Рубцова. И дело тут вовсе даже и не в осенней строке, вынесенной в заглавие, а в том, что
Я уплывал все дальше, дальше без оглядки
На мглистый берег глупой юности моей…
Удивительное дело, Рубцов же и прожил-то всего-ничего, 35 лет – это что, возраст для взрослого человека? Да я знаю несколько человек, которые ухитрились к такому сроку только-только ВУЗ закончить. И не потому, что тупили, а как раз наоборот, потому, что юность в них кипела – все никак они не могли из буйного творчества выбраться и со студенческим вечным куражом расстаться. Что для них Рубцовско-Дуловская осень и их пора отлета, да не к югу отлета, не к теплому ласковому морю, а на мглистый берег глупой юности!
Я даже знаю, что Дулов в этом тексте надобавлял от себя кучу слов, которых Рубцов не писал, глупой юности у Рубцова нет, есть просто юность и отплытие, но я в этом вопросе с Дуловым на все 100 солидарен – текст стал точнее, эмоциональнее и глубже. Глупая юность очень даже оказалась в тему.
Осень ведь – это такое время, когда человек не молодой отворачивается от будущего, как от пронизывающего и злого ветра. Да, собственно, и КАК тут лишнее. Знаем мы, что это за ветер и откуда дует. Мы, конечно, не истерим по этому поводу, и даже несколько иронично поглядываем в ту сторону, но и подставлять лицо под этот ветер из будущего не любим – а ну как слезы выбьет, что о нас люди-то подумают! А ежели от будущего отворачиваешься, что перед глазами возникает? Конечно же, прошлое. Та самая глупая, но безумно прекрасная юность. А глупая не потому, что дура, а потому, что с накопленной к собственной осени мудрости юности этой не тягаться. Понятное дело, билет туда никто не продаст ни на какой пароход, но мысленно-то почему не сплавать! И плаваем, конечно! Иной раз и не заметишь, как уплывешь – вроде только что был здесь и сейчас, а, глядишь, уже часа два как в плаванье, пора и честь знать – возвращаться, снова приспосабливаться к реальности, да поглядывать с опаской в будущее, прикрывая от ненавистного студеного ветра рот и глаза.
Да, тот текст этой песни, что мы почти все знаем наизусть – это уже Дулова текст по мотивам Рубцова, но и Рубцов в оригинале тоже не пацаном перед нами престает тридцатилетним, а едва не нынешним нашим ровесником. Очень взрослые стихи. Мудрые и глубокие. Как, собственно, и сама Осень.
И вот с высоты Осени, с высоты ее мудрости и неподдельной серьезности уже и на ту самую строку можно посмотреть, что в название угодила – Я слушал неба звук, была пора отлета. У Рубцова, правда, не так – Я слушал шум, была пора отлета, но согласитесь – слушать небо как-то интереснее, да и ответственнее даже. Слушать неба звук – это не о журавлях, конечно, тем паче не о гусях или утках каких-то вздорных, это куда больше. Понимаю, тут у нас у всех свои представления – кто-то слышит голос самого Бога, кто-то Родины, кто-то пращуров – не так важно, слова Небо в этом контексте достаточно всем. Ну а Осень – время, когда Небо можно расслышать, когда даже, может быть, удастся различать слова и понять их. Слова Неба нас не развлекают, не веселят, не учат чему-то полезному и перспективному, если честно – это просто эхо наших собственных слов. И именно Осенью понимаешь, что не надо говорить о ерунде, во всяком случае больше не надо, хватит о ерунде. Ибо слова эти – то, с чем когда-то уйдешь, и что когда-то оставишь. И в том, и в другом варианте у ерунды ценность нулевая.
Все-таки Осень – высокое время, звонкое время, важное время, ответственное время.