Гл.8 TANTUM SCIMUS, QUANTUM MEMORIA TENEMUS. |>
Мы можем столько, сколько мы знаем…
А в это время Где-то на Лубянке...
-Товарищ генерал. Граждане Пекарев и Каргер доставлены. Они ожидают в коридоре.
Молодой сотрудник ФСБ, одетый в безукоризненно подогнанную по фигуре черную пару, появился в дверях, преданно глядя в глаза хозяину кабинета, генерал лейтенанту Афанасьеву, Виктору Петровичу.
- Давно ожидают?
Генерал, вытирая пальцы рук белоснежным платочком, отошел от окна. За стеклом, на широком, жестяном отливе, голуби дрались за кусочки только что раскрошенной чекистом булочки.
- Никак нет. Не более двух часов.
-Хорошо лейтенант. Помучай их еще с часик, а потом приглашай.
Афанасьев подошел к старинному несгораемому ящику и, часто сверяя код, выколотый на пульсе левой руки, с цифрами на лицевой панели сейфа, открыл его потертую дверцу.
На средней полке покоилась скромная картонная папка с крепко завязанными на два узла тесемками. На папке чернела надпись, выполненная от руки, красной тушью.
« Горгиппия».
На ходу развязывая бечевки на папке, генерал подошел к столу.
-Пора.
Чуть слышно щелкнул он тонкими длинными пальцами и в кабинет в сопровождении все того же лейтенанта робко вошли вышеупомянутые Пекарев и Каргер, пожилые люди, внешне очень похожие на ученых затворниках из ранних советских кинокомедий.
-Присаживайтесь товарищи.
Генерал приподнял голову и внимательно осмотрел вошедших.
Те слегка помедлив, все ж таки опустились на мягкие стулья, расставленные вдоль покрытого темно-красным сукном стола.
Афанасьев вышел из-за стола, подошел к окну и глядя на стариков в отражении оконного стекла, проговорил негромко, но весомо.
- Как вы считаете, товарищи ученые, путешествие по времени, возможно, или нет?
- Ну как вам сказать, товарищ генерал.
Проговорил, приподнимаясь со стула невысокий, лысый с грустным выражением лица, мужчина.
- Еще Эйнштейн считал, что полетав определенное время вокруг Земли с около световой скоростью можно встретиться со своими правнуками. А если двигаться быстрее скорости света, то время вообще пойдет задом наперед, таким образом, мы окажемся в прошлом. Но, к сожалению, советская космонавтика и в целом вся советская наука, такие аппараты, двигающиеся с такой огромной скоростью, пока еще не создали.
Лично я, как доцент кафедры прикладной математики о таких приборах не слышал.
Генерал обернулся и внимательно осмотрев математика, проговорил.
- А что на это скажет историк, профессор Пекарев?
Пекарев, в отличие от математика был сед, длинноволос, высок и необычайно худ.
Можно сказать, болезненно худ.
- Истории известны некоторые артефакты, говорящие нам о возможности перемещения во времени, такие, к примеру, как простреленные черепа динозавров, вымерших задолго до появления огнестрельного оружия. Или все тот же пресловутый молоток, чудом оказавшийся в глыбе бурого угля, но лично я с осторожностью бы говорил о возможности путешествий по времени.
По крайней мере, в ближайшие лет сто, сто пятьдесят.
Пекарев поклонился и вернулся на свое место.
А что вы скажете на это, товарищи ученые?
Генерал разложил перед сосредоточившимися светилами несколько фотографий, черно-белых и цветных. На них с сильным увеличением были сфотографированы спина и грудь древнего, мумифицировавшегося тела.
- Саркофаг, в котором были обнаружены эти останки, нашли совсем недавно на территории нынешней Анапы, почти в центре города.
В основном про все артефакты древней Горгиппии известно широкому кругу, чего не скажешь про эту находку предположительно третьего века до нашей эры..
-Почему?
Историк внимательно, через сильную лупу разглядывал морщинистые останки мужчины.
-Да потому, дорогой вы мой товарищ Пекарев, что на груди этого мужчины, слева, наши эксперты обнаружили татуировку…
- И что!? Искусство нанесения татуировок на свободные от волосяного покроя участки тела, известно очень давно. Я полагаю, что еще в каменном веке…
- Да я – то не спорю про каменный век.…Здесь я полностью вам доверяю…
Несколько раздраженно прервал разговорившегося ученого, генерал.
- Вот только у нашего покойничка, эксперты обнаружили татуировку, выбитую на русском, и даже не на старославянском, а на современном языке.
«Не забуду мать родную!»
Надпись сделана синими чернилами на фоне красного сердца, и не просто сердца, а сердца срисованного с учебника анатомии, с венами, желудочками и прочим…
-И…?
Протянул, медленно поднимаясь, Пекарев.
- И точно такая же татуировка, имеет место быть на груди известного в СССР и уже в современной России, карманника, Владимира Нестерова, гордо носящего кличку Костоправ.
Генерал с видом иллюзиониста выложил перед учеными несколько фотографий, на которых был запечатлен совсем молодой человек и в фас , и в профиль…Та самая, вышеупомянутая татуировка и в самом деле была ясно видна на его левой груди.
-А…- Зашевелил пальцами подскочивший со стула математик.
- А щипача Костоправа, сейчас разыскивает вся наша доблестная милиция , одновременно с моими коллегами, работниками ФСБ , кстати разыскивают его не только за эту татуировочку, но и за его профессиональную деятельность…
Вот так…
- Ну, а вдруг все это какое-то глупое недоразумение и это ваш, как вы говорите, Костоправ, совершенно случайно и относительно недавно попал в саркофаг, а вы уже выстроили целую теорию о перемещении во времени? А вдруг это вообще не он, вы подобное вообще не рассматриваете?
Проговорил, останавливаясь у самой двери ученый – историк. Проговорил и тут же похоже и испугался своих слов.
- …На левой руке мумии из Горгиппии, кроме современных, блатных наколок, оказались часы швейцарской фирмы Rado. На браслете мы обнаружили относительно легко читаемый номер серии.
Бесцветным, сухим голосом проговорил генерал, собирая со стола фотографии.
- Представитель правления этой фирмы, на наш запрос ответил, что часы с браслетом этой серии в продажу поступили лишь в прошлом году До свиданья, товарищи. До свиданья.
Гл.9. Тimeo Danaos et dona ferentes
Бойтесь данайцев дары приносящих
К микрофону подошел высокий, сутулый саксофонист и, положив свой сверкающий инструмент на черный залапанный рояль, проговорил задушевно, энергично жестикулируя правой рукой.
- А сейчас, для нашего дорогого гостя из столицы, Володи Нестерова, в определенных кругах более известного как Володя Костоправ, звучит его любимая песня.
Публика в небольшом, уютном ресторане «Старая Анапа», всеми окнами выходившего на высокий и крутой обрыв, нависший над песчаным пляжем, встретила песню одобрительным шумом, но с первыми звуками проигрыша, тот час же утихла. Чувствовалось, что ее исполнителя здесь любили.
«Тихо лаяли собаки
В затухающую даль,
Я явился к Вам во фраке
Элегантный, как рояль.
Вы лежали на диване,
Двадцати неполных лет.
Молча я сжимал в кармане
Леденящий пистолет.
Обращённый книзу дулом,
Сквозь карман он мог стрелять.
Я всё думал, думал, думал:
Убивать? Не убивать»?
Саксофонист, он же и исполнитель слов, облизнул губы и припал к мундштуку саксофона.
«Было холодно и мокро
Тени жались по углам.
Обливали слёзы стекла
Как героя мелодрам.
Я — от сырости и лени
Превозмочь себя не мог
Вы упали на колени
У моих красивых ног.
Дым! Огонь! Сверкнуло пламя!
Ничего теперь не жаль...
Я лежал к двери ногами,
Элегантный, как рояль».
К столику, за которым сидел в одиночестве довольно молодой человек, подошел благообразного вида старик в роскошной тройке, цвета сливочного мороженного.
Вместо галстука, шею его украшал темно-багровый, почти черный шелковый платок.
-Спасибо за песенку, Сан Саныч.
Молодой мужчина приподнялся и дружелюбно пожал старику руку.
-Ну, перестаньте, Володенька. Это такая малость.…Не так часто в наш город приезжает профессионал такого уровня как вы. О ваших Московских приключениях, наши местные щипачи слагают легенды.
Это же надо решиться, у самого Владимира Васильевича Пронина, генерал-полковника милиции, среди белого дня снять с шеи Николаевский червонец. Или врут бродяги и, не было этого?
-Отчего же врут, уважаемый вы мой, господин Дорман? Он и сейчас на мне, этот самый червонец.
Костоправ расстегнул ворот изумительно голубой рубашки и продемонстрировал вору в законе Сан Санычу, золотую монету с профилем Российского императора Николая второго, покачивающуюся на то нкого плетения золотой цепочке.
- Я удовлетворил ваше любопытство?
Костоправ опустился на стул и потянулся к графинчику с водкой.
- Не желаете ли вздрогнуть, Сан Саныч!?
- Я вас умоляю, Володенька!
Взмолился тот и даже замахал руками.
- Я теперь ничего крепче боржоми и не пью…Язва сука противная не позволяет…Раз в месяц на обследование, к главному Анапскому лепиле, в стационар ложусь.…А все лагеря Володенька, все она, зона…
Дорман демонстративно глянул на дорогие, золотом блеснувшие часы и, разведя руки проговорил печально.
-Прошу прощенья, но дела не позволяют мне более наслаждаться вашим обществом, господин Нестеров. Будут проблемы, хоть с коллегами по цеху, хоть с представителями закона, звоните в любое время. Я всегда для вас найду минутку. А теперь, к сожалению убегаю.
Сан Саныч, не без грации вынул из нагрудного кармана черную, обрезанную золотом картонку и положил ее на стол, рядом с блюдом с вареными раками.
Через минуту и старик Сан Саныч, и его превосходный костюм цвета пломбира пропали, затерялись среди танцующих.
-Да…
Подумал Нестеров отрешенно, разглядывая визитку Сан Саныча.
- Четыре ходки, восемь классов образования, а поди ж ты…Кто он там у нас на визиточке? Юрисконсульт!? Свой офис!? Ну конечно, кем же еще может быть заслуженный матерый байданщик, вокзальный вор? Конечно юрисконсультом, никак не меньше.…Ох не нравится мне этот вокзальный вор.…Ох не нравится. И кто интересно таких прощелыг коронует?
Костоправ поморщился, однако визитку в карман брюк все-таки убрал. Кто знает, как пойдут его эти Анапские гастроли? Как и все карманники, он был необычайно суеверен.
***
…Костоправа пасли.
Слежку за собой Нестеров почувствовал почти сразу, когда решился в обеденный час пик прошвырнуться по центру города. Несмотря на ноябрь, погоды в Анапе стояли великолепные, и Владимир частенько прогуливался по берегу моря просто так, для души…
Возле ворот старинной крепости, когда Костоправ помогал престарелой красотке взобраться на постамент, туда, где стоит старинная бронзовая пушка, взгляд его совершенно случайно встретился со взглядом пожилого любителя шахмат. Тот сидел на ближайшей скамейке и старательно разыгрывал мудреную шахматную задачку, частенько заглядывая в толстую тетрадь. Конечно, Костоправу мог и почудиться внимательный цепкий взгляд шахматиста, однако конь, который держал в руках старик отчего-то встал на клетку, на которой он просто никак не мог оказаться в этой партии.
Костоправ хмыкнул и, вернув женщине ее, якобы только что оброненный ею кошелек, пошел в сторону моря, в задумчивости пиная кипарисовую шишку. В зеркальце ближайшей машины, брошенной возле проходной в санаторий, карманник увидел как шахматист-любитель, торопливо сложив шахматы и зажав доску подмышкой, тронулся следом за ним.