Алёна. Наши дни.
Сегодня была пятница, и впереди, как манна небесная, маячили долгожданные выходные. Я облегчённо выдохнула, предвкушая два дня, которые смогу провести вместе с Вадимом. Я давно обещала сводить его в парк аттракционов, и видимо настала пора осуществить задуманное, тем более синоптики прогнозировали, что завтра нас ожидает солнечный денёк. Приятным бонусом шло ещё и то, что целых два дня мне не придётся видеть пренебрежительное выражение лица главного редактора, и, положа руку на сердце, я даже не знала, что меня радовало больше.
Эта рабочая неделя, напоминающая жуткие каникулы в аду, оказалась самой длинной на моей памяти, а уж сколько нервных клеток за это время я сгубила и подумать страшно! И всё благодаря стараниям Беляева Павла Андреевича. Он словно задался целью извести меня, и с рвением приступил к её исполнению. На каждом утреннем совещании, где мы обсуждали текущие вопросы издательства, он намеренно игнорировал меня и все выдвинутые мной идеи, поэтому уже в четверг я сидела молча. Что толку надрываться? Как же, Господин Главный Редактор не соизволит даже повернуться в мою сторону! Я так злилась, что порой мне хотелось вцепиться ему в горло, и держать там руки до тех пор, пока его лицо не посинеет.
Но хуже всего мне приходилось, когда мы сталкивались с ним в коридоре. Пронзительный взгляд его тёмно-карих глаз заставлял моё бедное сердечко отбивать чечётку где-то в горле, а уж если он случайно подходил ко мне ближе, чем на полметра... Ух, и так продолжалось всю неделю. Наверно, только слепой не заметил "особого" отношения, которого я удостоилась, а уж Лена, у которой, казалось, был нюх на такие вещи, смекнула сразу что к чему.
Как-то с утра, зажав меня в углу кафетерия на нашем этаже, она выдала:
-Слушай, Алён, ты, конечно, можешь и дальше отмалчиваться, но меня не проведешь, - она отхлебнула ароматный напиток. - Признавайся, что между тобой и Павлом Андреевичем было? Вас же явно связывает не только учёба в одном университете.
Я едва не застонала, проклиная Лену за её прозорливость.
-Ну так что? Было у вас что-то? - не унималась та, с каким-то азартом в глазах глядя на меня.
-Можно и так сказать, - отпираться было бессмысленно, я и не стала этого делать.
-Я так и знала! - воскликнула она, едва не расплескав кофе себе на кремовую юбку. - А я сразу это поняла! У меня же чуйка на дела амурные!
-Да тише ты! - я обвела наполненную людьми комнату перепуганным взглядом. Не хватало ещё, чтобы об этом узнало пол издательства, но к счастью никто не смотрел в нашу сторону.
-Прости, - у Ленки хватило совести покраснеть. - А потом-то что случилось? Прошла любовь, и завял огород? Или как?
-Ага, что-то типа этого, - я вымученно улыбнулась. Рассказывать обо всём Ленке, всё равно что бередить старую рану, которую с таким трудом залечила. Больно и глупо.
-Во дела, - растерянно протянула Ленка, позабыв о кофе. – А, по-моему, зря вы с ним разбежались. Он же смотрит на тебя, так как будто хочет...
-Уволить? - усмехнувшись, подсказала я Ленке. Да, я не раз замечала на себе его взгляд, который так и кричал: "Как ты посмела явиться сюда, Ромашова? Тебе здесь не место!" Не сомневаюсь, как только появиться повод меня выставить вон, Беляев воспользуется им.
-Нет, так как будто хочет нагнуть и хорошенько...
-Совещание через пять минут, - перебила её Ивашина Кристина, постучав по циферблату часов на своей руке пальчиком с идеальным маникюром. Вот и хорошо, не пришлось выслушивать ту похабщину, которую собиралась ляпнуть Ленка. Много она понимает со своей хвалёной чуйкой!
В комнате для совещаний уже набилось полно народу. Мы с Леной заняли свободные места, которые, к счастью, находились очень далеко от главного редактора. Открыв блокнот, я приготовилась в очередной раз слушать Павла Андреевича, но неожиданно двери кабинета отворились, и на пороге показался Вячеслав Викторович.
-Утро доброе, - поприветствовал нас Рябинин и, пройдя внутрь, занял место рядом с Пашей. – Сегодня я немного разбавлю ваш дружный коллектив, надеюсь, никто не возражает, - сказал он, и по залу разнеслись вежливые смешки. – Как вы все знаете, в понедельник должна быть пущена в печать книга Фёдора Стровского. Рукопись поступила к нам не так давно, так что в выходные кому-то придётся выйти вместе с Павлом Андреевичем, нужно ещё разочек всё проверить, - разведя руками, предупредил нас Вячеслав Викторович. - Есть желающие?
-В выходные я свободна, - тут же отозвалась Кристина, и я услышала, что Левкова Наташа, миниатюрная брюнетка, сидящая справа от меня, выдохнула. Приятно знать, что не одна я не хочу трудиться по выходным.
-Очень хорошо, Кристина Львовна, похвально, - заулыбался Вячеслав Викторович. Потом его взгляд плавно переместился на меня, и нехорошее предчувствие закралось мне в душу. – Алёна Владимировна, я думаю, вам тоже следует поприсутствовать здесь, так сказать, принять боевое крещение.
В комнате раздался негромкий стук. Кажется, кто-то уронил ручку на пол, но мне показалось, что это рухнуло вниз моё собранное по кусочкам сердце. Нет! Только не это! Провести весь день в обществе Беляева? Сидеть с ним бок о бок? Дышать с ним одним воздухом? Я была не готова к этому! В горле внезапно пересохло, а пальцы задрожали, и я вцепилась ими в свой блокнот. Я смотрела на Рябинина, но он будто не замечал мольбы в моих глазах, и мне пришлось кивнуть.
-Ну вот, команда укомплектована, - хлопнул в ладоши Рябинин, явно довольный собой.
-Вячеслав Викторович, вы думаете разумно привлекать, - Беляев перевёл на меня тяжёлый взгляд, - таких неопытных специалистов?
Меня словно ударили наотмашь, и к лицу прилила кровь.
-Если мы не станем их привлекать, то как же им набираться опыта, Павел Андреевич? - удивился Рябинин.
Павел Андреевич плотно сжал челюсти. Он явно был не в восторге от затеи Рябинина, а меня так и подмывало встать и сказать, что я тоже не испытываю особого желания гробить на него всю субботу.
Со своего места я заметила, как в меня полетел убийственный взгляд Кристины, и, следует признать, я удивилась. Ну ладно Беляев кривиться, но Ивашиной то я чем не угодила? Я отвернулась, не желая пересекаться взглядом с этим издательским мачо и стервой-Ивашиной.
Остальная часть совещания прошла словно в тумане. Сначала долго вещал Рябинин, затем его сменил Беляев. Он старался не смотреть в мою сторону, но всё же изредка я ловила на себе его задумчивый взгляд.
Как только Рябинин распустил всех по рабочим местам, я поплелась к выходу. Пока шла, кабинет непонятным образом опустел, и я поняла, что мы с Беляевым остались вдвоём. В замкнутом пространстве, и, казалось, он не торопится уходить. Он неторопливо дошёл до двери, и встал таким образом, что перекрывал своим телом выход. Я оказалась в ловушке, а он стоял и сканировал меня своим взглядом.
-Зачем ты согласилась? - тихо спросил он, вынуждая меня посмотреть на него. Это был первый раз, когда он заговорил со мной.
-А почему я должна была отказываться? - я с трудом заставила свой голос звучать ровно.
-Ты знаешь почему, - с какой-то горечью в голосе ответил он, а мне захотелось плюнуть ему в лицо. Мерзавец! Совесть мучает за то, как обошёлся со мной, и теперь не хочешь каждый день видеть моё лицо? А придётся! Хотя, откуда там совесть? У таких людей, как Беляев, её просто нет!
-Вы же слышали Рябинина. Мне нужно набираться опыта. Позволите, Павел Андреевич? - сказала я, кивнув на дверь. От злости и негодования мои руки дрожали, и я хотела как можно скорее уйти отсюда.
Он заскользил нечитаемым взглядом по моему лицу, а моё глупое сердце ускорило ритм.
-Я вас не задерживаю, Алёна Владимировна, - ответил он, продолжая оставаться на прежнем месте, и я поняла, что он не сдвинется ни на сантиметр. Собрав всю волю в кулак, я стала буквально протискиваться мимо него. В нос ударил знакомый запах, его запах, пробуждая ненужные воспоминания, и я на миг прикрыла глаза. Стук сердца отбивал барабанную дробь, и мне казалось, что он тоже слышит этот нарастающий звук.
-Завтра без опозданий, Ромашова, я этого не люблю, - услышала я его бархатистый голос возле самого уха, в то время как его горячее дыхание опалило мой висок.
Неконтролируемая дрожь пробежала вдоль позвоночника, а я, словно пробка из бутылки, выскочила из кабинета, и понеслась к своему столу, проклиная себя за слабость.
Продолжение следует...