Историки называют Первую мировую войну «прологом XX века», с его бесконечными войнами и изобретением оружия массового поражения. Во многом это название соответствует действительности, так как на полях сражений той Великой войны впервые применено химическое оружие – удушливые газы. О том, как это было на самом деле, поведал миру в своих мемуарах курянин Митрофан Бояринцев.
Для начала представим этого человека.
Бояринцев Митрофан Иванович (1894 – 1971), уроженец Курской губернии. Окончил Рыльскую мужскую гимназию. Первая мировая война застала его во время учебы в Киевском военном училище. С 1915 года он – офицер 5-го Калужского пехотного полка. Участник кровопролитных боев под Сморгонью. После 1917 года служил в Добровольческой армии, в Корниловском ударном полку. Затем в эмиграции, где занимал должности в различных организациях. Похоронен во Франции на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.
Долгие десятилетия воспоминания Митрофана Бояринцева о Первой мировой войне не были известны никому. Только спустя два года после его смерти, родственники решились на их публикацию.
В самом начале воспоминаний Бояринцев прямо обвиняет российскую разведку в том, что она «прозевала» намерение немцев использовать боевые газы, так как подготовка к войне с применением отравляющих веществ шла в Германии не один год. Газы были созданы, испытаны, специально выпустили баллоны для их хранения на секретных складах. Наконец, в Германии еще до войны было появилосьбольшое количество противогазовых масок. От себя добавим, что российское военное руководство, вполне возможно, понадеялось на соблюдение Германией одной из деклараций Гаагской мирной конференции 1899 года, запрещавшей применение снарядов «имеющих единственным назначением распространять удушающие или вредоносные газы».
Газовые атаки застали Русскую Императорскую армию врасплох. Никакой подготовки к отражению этой угрозы не велось.Дабы противостоять страшной угрозе, пришлось начинать с азов военно-химического дела. Летом 1915 года наши войска были в спешном порядке снабжены «масками рыльце». Но толку от них было мало. Эти маски имели скорее морально-психологическое, чем реальное защитное значение. На фронте был известен случай, когда от одного русского полка осталась в живых лишь четверть личного состава, пользовавшегося во время газовой атаки немцев «масками рыльце». После этого страшного удара в армию поступили противогазы «Шлем» английского производства, но и они не выдержали испытания в боевых условиях. К тому же, в них было очень трудно двигаться и дышать. Самой удачной оказалась отечественная разработка – противогаз Куманта-Зелинского.
У нового спасательного средства был один недостаток: внутри коробки располагалась угольная прослойка, которая могла быть повреждена при небрежном с ней отношении. Офицеры старались обучить солдат спасать свои жизни на случай внезапных газовых атак, но в солдатской среде царило непонимание смертельной опасности и многие надеялись на классическое: «Авось не понадобится». Мало того, иногда солдаты теряли, или доводили до состояния негодности новые маски, не понимая, сколько сил и средств понадобилось ученым и государственной казне, чтобы сделать лучшее в мире средство защиты. За порчу новых противогазов вводились дисциплинарные наказания, но применялись они, чаще всего, условно. Зато солдаты, пережившие хотя бы одну газовую атаку и спасшие свои жизни, хранили противогаз Зелинского как самую дорогую вещь. Иногда они даже имели по два противогаза – вспоминал Бояринцев – и каждый в исправном состоянии.
Продолжение следует...