Количество и качество привлечения участников и руководителей организаций к субсидиарной ответственности растёт.
При этом основания позиция Верховного Суда РФ, касающейся доказывания по таким делам, неизменна: привлечение к субсидиарной ответственности лиц, контролирующих должника, экстраординарный механизм защиты нарушенных прав кредиторов. Почему? Потому что возможность привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц (далее - КДЛ) противопоставляется принципу ограниченной ответственности участников и правилу о защите делового решения менеджеров (Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа № Ф08-8924/2022 от 14.09.2022 по делу № А53-42278/2021, Постановление Арбитражного суда Уральского округа № Ф09-10931/21 от 14.02.2022 по делу № А71-8784/2020 и др.).
Учитывая, что привлечение к субсидиарной ответственности особый механизм защиты прав кредиторов, то и доказательства должны представляться соответствующие, а именно ясные и убедительные доказательства. Этот термин в российскую правоприменительную практику перекочевал из иностранной: английский вариант «вне разумных сомнений» "beyond reasonable doubt", а американский - "clear and convincing evidence" - "ясные и убедительные доказательства".
Но поиск и представление таких ясных и убедительных доказательств кредиторами затруднено, а порой и вовсе невозможно. Ситуация усугубляется в случае пассивного поведения должника или контролирующих его лиц.
Верховный Суд РФ в Определении № 305-ЭС23-11842 от 04.10.2023 по делу № А40-143778/2022 предложил выход. Если КДЛ в процессе рассмотрения обособленного спора о привлечении его к субсидиарной ответственности ведёт себя пассивно: отзыв на заявление кредитора не представляет, статус КДЛ не оспаривает, доказательства какие-либо не предоставляет, то суд вправе "рассмотреть вопрос о перераспределении бремени доказывания, имея в виду неравные - в силу объективных причин - процессуальные возможности истца и ответчика, неосведомленность кредитора о конкретных доказательствах, необходимых для подтверждения оснований привлечения к субсидиарной ответственности".
Таким образом, в случае объективной невозможности кредитором представить доказательства, обосновывающие виновность КДЛ в неисполнении должником обязательств, то суд вправе перераспределить бремя доказывания, возложив, как мы понимаем, процессуальные обязанности на КДЛ, привлекаемое к ответственности.
Вопросов немало, но остановиться бы хотели на одном, пожалуй. не совсем явном.
В вышеприведённом определении ВС РФ высшая инстанция в обоснование возможности перераспределения бремени доказывания сослалась на Постановление Конституционного Суда РФ № 6-П от 07.02.2023 г. (далее - Постановление № 6-П).
Конституционный Суд РФ рассмотрел вопрос, связанный с распределением бремени доказывания при привлечении к субсидиарной ответственности КДЛ при исключении должника и ЕГРЮЛ, т.е. вне рамок дела о банкротстве.
Конституционный Суд РФ указывает, что "при обращении в суд с основанным на подпункте 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве и пункте 3.1 ст. 3 Закона об ООО требованием о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, когда производство по делу о банкротстве прекращено судом на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства), доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо, объективно затруднено".
Приведён пример: "кредитор, в отличие от кредитора в деле о банкротстве, не получает содействия арбитражного управляющего в защите своих прав", а именно от управляющего кредитор не может получить информацию о должнике, о его сделках, имуществе и т.д. Арбитражный управляющий в силу выполняемых им публичных функций такую информацию получить может.
Конституционный Суд РФ приходит к выводу в названном постановлении: "требование о возмещении вреда, предъявленное кредитором лицу, контролирующему должника, в рассматриваемых обстоятельствах может сопровождаться неравными - в силу объективных причин - процессуальными возможностями истца и ответчика по доказыванию оснований для привлечения к ответственности."
В силу чего был предложен вариант выравнивания в возможностях доказывания путём перераспределения бремени доказывания.
Внимание вопрос! Почему ВС РФ в определении от 04.10.2023 г. посчитал возможным также применить перераспределение бремени доказывания, но только уже в деле о банкротстве должника, когда в процедуре участвует арбитражный управляющий.
Верховный Суд РФ в названном определении сослался, что позиция Конституционного Суда РФ, изложенная в Постановлении № 6-П, применима и к рассматриваемому высшей судебной инстанцией делу, т.к. на момент разрешения спора судом первой инстанции должник отвечал признакам организации, фактически прекратившей деятельность.
Но вновь, разница в том, что в деле, рассмотренном Конституционным Судом РФ, процедура банкротства не введена, дело было прекращено в связи с отсутствием средств на ведение процедуры. В связи с чем Конституционный Суд РФ признал, что в таком случае подлежат применению нормы Закона о банкростве в части доказывания оснований для привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности, в том числе, и презумпции установленные Законом о банкротстве. Но, чтобы презумпции "заработали в пользу кредитора" нужно представить некий набор доказательств ("завести аппарат толкача"). Но поиск и представление суду таких доказательств, находящихся, как правило, в сфере хозяйственной деятельности должника, затруднено для кредитора.
Думается. что Верховный Суд РФ, принимая определение от 04.10.2023 г., обратил внимание на следующую фразу Конституционного Суда РФ в Постановлении № 6-П: "Возможность получения им (кредитором) некоторых процессуальных преимуществ в доказывании за счет реализации названных в Законе о банкротстве презумпций зависит от этапа производства по делу о банкротстве... от того, была ли введена одна из применяемых в деле о банкротстве процедур, был ли назначен арбитражный управляющий и осуществлена ли передача ему документации должника.
Указанные решения характерны для производств по делам о банкротстве фактически прекративших свою деятельность обществ с ограниченной ответственностью, могут и не состояться, и потому в таких случаях соответствующие презумпции в пользу кредитора оказываются неприменимыми (п. 3.2 Постановления № 6-П).
Как Вы оцениваете Определение Верховного Суда РФ № 305-ЭС23-11842 от 04.10.2023? В чём по Вашему мнению состоит новаторство высшей судебной инстанции по описанному вопросу? Или его нет? Поделитесь, черкните, будет время.
Увидели ошибку - напишите, пожалуйста. Будем благодарны!
P.S.: данная статья (как и все остальные) подготовлена как анализ судебной практики на определённую тему. Не является рекламой! Не содержит в себе методов и способов ведения судебного процесса или защиты интересов тех или иных лиц. Выводы автора просто его личное мнение и не более того (отчасти бред, приснившийся ему ночью).