У адвокатов, защищавших оппозиционера Алексея Навального (внесен в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга), прошли обыски. По данным юриста Вячеслава Гимади, который ранее работал в команде политика, процессуальные действия проводятся по делу об участии в экстремистском сообществе.
Экс-главред «Эха Москвы» Алексей Венедиктов (признан Минюстом иноагентом) сообщил, что обыски проходят у адвокатов Вадима Кобзева, Игоря Сергунина и Алексея Липцера. По данным «ОВД-Инфо» (признан Минюстом иноагентом), Игоря Сергунина задержали.
Ранее адвокаты были достаточно надежно защищены от уголовных преследований, однако с недавних пор ситуация изменилась, говорит бывший адвокат Алексей Коврижкин:
— Раньше требовалось разрешение суда на предъявление обвинения либо на возбуждение уголовного дела по 448-й статье Уголовного-процессуального кодекса. А сейчас по той же статье (ее несколько раз корректировали) достаточно решения руководителя следственного управления Следственного комитета. Руководитель подписывает документ — и, пожалуйста, можно предъявлять обвинения, можно привлекать адвоката к уголовной ответственности.
— Согласие адвокатской палаты не требуется?
— Нет, согласие не требуется. По поводу обыска, по закону у нас требуется присутствие представителя из адвокатской палаты во время проведения обыска у адвоката. Но как показала практика по делу адвоката Третьякова, суды и на это закрывают глаза.
О том, что такого должны сделать адвокаты, чтобы ими заинтересовались правоохранительные органы, редакция Business FM спросила старшего партнера адвокатского бюро ZKS Дениса Саушкина:
— С учетом особенностей нашего правоприменения, адвокаты являются теми процессуальными лицами, которые оппонируют следователям. В 2017 году были внесены изменения в уголовное процессуальное законодательство, в котором адвокатам была предоставлена дополнительная защита при возбуждении уголовного дела. В законодательстве давно было, что руководитель следственного подразделения по субъекту Российской Федерации дает согласие, а вот вопрос обысков был связан с обязательным условием судейского контроля. Но с этого времени судебная практика достаточно неоднозначная.
— А что такого должны сделать адвокаты, чтобы ими интересовались, чтобы правоохранительные органы начали подозревать, что адвокаты действуют не в рамках защиты клиента, а нарушают закон? Где граница, после которой к адвокатам приходят правоохранительные органы?
— Очень часто правила меняются, и то, что вроде бы вчера было хорошо, сегодня уже не так хорошо. Как правило, по общей практике, подавляющее большинство обысков, которые проводятся у адвокатов, связаны с подозрениями или с обвинениями либо в коррупции, содействии коррупции, либо в каких-то мошеннических действиях в отношении клиента. А таких дел, чтобы именно была политика и поэтому пришли к адвокату, я не помню. Поэтому если уж говорить про сообщения СМИ, что к коллегам пришли по обвинению в экстремизме, участию в экстремистской организации, понятно, что, не зная материалов дела, невозможно комментировать. Но все-таки о том, что адвокаты участвуют в экстремистской деятельности, я слышу впервые.
Ранее, в августе, Мосгорсуд по совокупности с предыдущим наказанием приговорил Алексея Навального к 19 годам особого режима по делу о создании экстремистского сообщества.