Очаровательная пышка Энни Моррин - владелица гостиницы у моря. Глаза у Энни - вод морских глубины, а простыни крахмальны до того, что хрустом белоснежным нежат спины, всех тех, кто любит спать под шепот волн, и выбирает крышу Энни Моррин, что украшают раковин витки, и тысячи рассказанных историй, что пахнут солью, словно рыбаки.
Занятные у Энни постояльцы - весёлые проказливые ши с серебряными кольцами на пальцах и волшебством на краешке души. Они сидят у старого камина, от их хрустальных чистых голосов цветёт закат насыщенно-карминный, раскрашивая розовым песок. Из песен ши сплетают сновидения, бросают их на ветер голубой, чтоб те пришли в кроватки к малым детям, и малышам легли под тёплый бок.
А Энни тушит овощи с беконом, печёт с душистой рыбой пироги. Лавандой пахнет в полумраке комнат, и занавески солнечно тонки. Её века ничуть не изменили. Всё так же рыжи косы, как шафран, в кудряшках бойких – аромат ванили. И неизменен синий сарафан из тонкой шерсти, с фартуком чистейшим. Вот только в глубине лазурных глаз есть что-то, что бывает лишь у женщин, которые теряли, и не раз. Была потеря и у милой Энни. Когда-то, очень много лет назад, она влюбилась парня из деревни. Мечтала дом иметь и скромный сад, где бы качались гроздья барбариса, и флоксы белым пламенем цвели. И кухонька с панелями из тиса, и в окнах - чайки, волны, корабли. И вечный шум весёлых ребятишек. По вечерам в кровати чтенье книжек, рагу из кролика, солёная форель, гирлянды со свечами в феврале…
Но был у Энни свой большой секрет, что знал лишь моря бесконечный шелест - красавица была из рода шелки. Её манил певучий лунный свет, течения в крови её бежали, понятен был язык китов и льдин. И ветер рвал цветные кисти шали, и волосы, и бусы на груди. И каждый месяц, ровно в полнолуние, под серебристый хохот вечных ши бросалась в брызг солёных поцелуи, тюленем уходя в морскую ширь, красотка Энни с рыжею косою. Пока об этом муж не разузнал. Сперва он думал с ней затеять ссору, но, поглядев в любимые глаза, не смог ни слова вымолвить супруге. А та к тому же сообщила весть - на Рождество дитя возьмём на рУки. Пора бы в спальне колыбель повесить.
А ночью, когда шелки спать легла, в камин супруг тюленью шкурку бросил... Шипели, прячась, тени по углам, предчувствуя чудовищное "после".
А после был такой ужасный шторм, что волны с воем разбивали скалы. И смыло Энни сад, и смыло дом, и быть женою Энни перестала.
Она той ночью потеряла всё - ребёнка, мужа, свой тюлений облик... Как будто это был короткий сон, а после только горе, только боль и бессмертия постылого ярмо… Но длится жизнь, и хочется домой. Особенно когда не стало дома. Тогда-то Энни и решила жить, работой слезы заменив и стоны, гостиницу открыв для ловких ши.
И вот на небе полная луна. Поют, колдуя, у камина духи. И Энни, не спеша, выходит с кухни, оставив в сите обсыхать шпинат. Качает море лунный свет студёный. И вслед за Энни древний ши спешит. И взор его, как волны ночью, тёмный, и чёрным жемчугом халат его расшит. Он улыбается, ослабив шарф на шее, и хочется смотреть в его лицо румяной от снежинок колких шелки, что нервно крутит тонкое кольцо. И вдруг на выступающих костяшках у Энни вырастают волоски, тюленьи явно проступают пятнышки, на сердце разжимаются тиски глухой тоски, что мучила веками. Смеётся Энни, и шагает с камня, и волны так знакомы и близки.
Автор Елена Холодова
Другие произведения Елены вы можете прочитать в её подборке ЗДЕСЬ
