В одном средиземном царстве жили - были царь и царевна. Молодые, красивые, настоящие господа! И у них родилась дочка, и назвали дочку Милолика. А как её ещё назвать? Девочка была волшебно – красивой. Уже с рождения белая кожа играла румянцем, и вся головка была покрыта золотистыми кудряшками. Голубые глазки светились и блистали, словно бриллианты. От самого рождения никто не слыхал, что бы Милолика вздохнула опечаленная, а уж тем более заплакала. Она всегда была счастлива и улыбалась. Оно и понятно, царь и царица окружили её такими слугами, что девочке незачем было беспокоиться. Нянечки её кормили самым вкусненьким, гувернантки учили без строгости, дядьки – казаки выводили гулять только при хорошей погоде. Ах как она была хороша в платьях с бантами и шалями, в туфельках из сафьяна и нежнейшей кожи диких козочек.
- Подойди-ка ко трону Айра Маревна, - говорит как-то царь.
- Слушаюсь, царь Добрян, - отзывается царица, и бросив свои занятия идет к царю. Предстала перед Добряном, поклон положила к его ногам, стоит слушает, что будет муж говорить. Боится любое слово мимо ушей пропустить, таков закон!
- Заметила ли ты Айра, как выросла наша дочь?
- Как не заметить, батюшка царь, всё вижу сама, и няньки с дядьками докладывают: выросла. Уже пятнадцатый год пошел.
- Сказывай мне, что думаешь по поводу продолжения нашей династии? Царевича ты мне не подарила… Кому мне царство передать?
- Не гневайся на меня, царь батюшка, сама вижу, что виновата перед тобой. Гневом ты себе наследника не выправишь. А вот дочка твоя – клад. Она так хороша, так умна, да так воспитана, что можешь огласить по всем соседним государствам, мол готов отдать дочку замуж. Увидишь какие красавцы приедут. Королевичи, царевичи, бароны и графы. Только ты выскажи им условие. Останется избранный в нашем царстве, и примет на себя бремя царствования после твоей кончины!
- Знал я, на ком женился! Ах Айра Маревна, быть тебе исполнителем моей последней воли, и блюстителем продолжения нашего рода. Зови ко мне министра, буду указ говорить.
- Слушаюсь выше величество, с поклоном говорит Айра, и тихо, спиною к двери, лицом к государю выходит из тронного зала.
Только дверь прикрылась входит министр. В одной руке свиток, в другой перо с чернилами.
- Говори отец родной, все слова для истории сохраню! - говорит министр, упав на колени, и положив перед собой бумажный свиток. Чуть справа устроил чернильницу с пером.
- Указ! - произнес царь.
- Готово, батюшка…
- Что у тебя там готово?
- Написал…
- Что написал?
- Указ…
- А, что в том указе?
- Вся воля твоя в том указе, царь – батюшка.
- Ты вот именуешься министр, а ничего в тебе от министра нет. Какая такая воля? Я же ещё ничего не сказал?
- Нам отец родной и говорить не надо, ты вот меня позвал, а я уже с указом пришел. Мы, твои поданные, наперёд твою волю знаем, и готовы исполнить по первому слову.
- Ну, а какое мое первое слово?
- Указ!
- Вот заладил! Извести меня вздумал раньше времени. Пиши новый указ, сейчас посмотрим, как ты мою волю исполнишь. Пиши.
- Нету больше бумаги, ваше царство.
- Тогда на словах передай, то, что я вторым указом повелеваю!
- Кому?
- Палачу!
- Не погуби, царь – батюшка, за что?
- За то, что за царя указы пишешь! Это с каких пор ты моду такую выдумал? Я что тебе скоморох или царь? – раскричался Добрян.
- Пощади, великий государь, моя вина, но ты выслушай, может я угадал, ежели нет, тогда кликай палача, Егорушку, пусть исполняет твой наказ, а сперва послушай, сделай милость для приговоренного, - со слезами, упав лицом на ковер, просит министр.
- Будем рассудительны, это твое последнее слово, огласи царский указ. Да как положено, встань смирно, утрись, да с радостью на лице читай. И не части словами, я вникать буду.
- Гм, кхе, гм. Водички бы.
- Смотри, министр, это уже твое последнее желание. Перед смертью не напьешься. – царь, взял с подлокотника трона колокольчик серебряный и позвонил. В дверь заглянул стражник.
- Воды этому, - указал он колокольчиком на министра, - да чуть-чуть, а то будет мне тут водопой разводить, а меня дела ждут.
Стражник исчез за дверью, и тут же показался с хрустальным кубком в руках. Подал министру и пятясь, не спуская с царя глаз, вышел, плотно закрыв дверь.
- Напился, смертник? – спрашивает Добрян.
- Указ, его величества, царя всея Средиземного царства, главы великого государства, Добряна первого! Сим указом повелеваю: оповестить соседние государства, Южное, Северное, Западное и Восточное о радости великой! Дочь и наследница трона, царевна Милолика выросла! Стала красавицей и умницей, и готова выйти замуж за достойнейшего из достойных! Для прошения руки царевны, достойнейшие из достойных должны прибыть в главный дворец Средиземного царства, где будут размещены в царских покоях с небольшою свитою. Желающие просить руки царевны Милолики должны быть готовы к испытаниям на силу и ловкость, показаться знатоками светских манер, а также проявить себя в письме и чтении…
- Это еще зачем? Нам жених нужен, а не библиотекарь! Воинские искусства, сила, храбрость, и что бы наследник родился, вот, что нам нужно! Вычеркни! Вычеркнул?
- Да, царь-батюшка…
- Покажи…
- Вот, три раза закрасил, и кляксу…
- Я тебе, олух, говорил про кляксу? Ты что марать государеву бумагу? – и Добрян потянулся за колокольчиком.
- Я песочком, царь – батюшка. Песочек ссыплется и будет чисто.
- Ладно, читай пока. Егорка подождет…
- А также проявить себя в пи… Ой, в любезности с царем! Всё! – министр вытер пот со лба.
- Гладко, гладко исправил. Будешь жить, пока. Одного не могу понять, вот только утром мне в голову пришла мысль, я её царице сказывал, та за дверь, а тут ты с тем же делом, которое я замыслил. Уж не чудо?
- Чудо, царь – батюшка, именно, чудо!
- А, может заговор? Может вы с царицей сговорились, она своим чарами мне внушила это сватовство, а я потом ей её же мысли высказал? Если так дальше пойдет всё, какой я царь? Если мною, а значит и государством Айра Маревна правит?
- Что ты, царь – батюшка, мы без тебя стадо без пастуха! Ты наша голова, мы твои чресла. Ты приказ мы дело! Мы без тебя пропадем! Не покидай нас вовек, отец родной!
- Ладно, тащи бумагу, подпишу. – министр на коленках подошел к первой ступени трона и протянул свиток, царь подписал – И сургуча не жалей. Что бы на всех переписанных указах герб был, понял?
- Слушаюсь ваше величество. – министр, не вставая с колен, спиной к двери, лицом к царю пополз из тронного зала. Дверь распахнулась сама, и он исчез.
Полетели во все концы царские гонцы. Трубят в горны! Проезжие сторонятся, дорогу уступают. Каждый гонец везет по свитку. Приехали гонцы в соседние государства, один в Западное, один в Восточное, один в Южное, один в Северное. А про Заморское государство никто и не вспомнил.
Входит Айра Маревна в горницу к Милолике. Милолика, как была в ночном колпаке, так и сидит за столом. На столе свечка коптит, догорает. Молча прошла Арйа Маревна к окнам, раздвинула занавески, открыла окна настежь. Рванулся свежий воздух с полей, понес в горницу свежую прохладу, запах цветущих садов и травянистых лугов. Обернулась Милолика к окнам.
- А, это вы царица! Здравствуйте государыня! Что за хлопоты вас привели в мою опочивальню столь рано?
- Рано? Солнце уже к зениту бежит, а ей «рано». Царь наш, батюшка твой, уже весь в государственных делах, уже указы по всем соседям летят, а тебе «рано».
- Зачиталась я государыня, и времечко потеряла. Вы послушайте, как хорошо написано: Расправив крылья, славный Демон бесшумной тенью скользя, влетел в окно, и севши рядом, стал говорить с ней, а она, боясь его, и пряча взор свой, молилась…
- Замуж тебя царь решил выдать…
- Замуж? За кого? Я не хочу замуж…
- Говорят тебе, уже гонцы к соседям поскакали. Соберутся женихи из ближних царств – государств, надо будет выбрать.
- Как же государыня мне выбирать? Что бы замуж идти любовь должна быть! Муж и жена должны в любви жить, так ведь? Вы маменька с батюшкой моим ведь любите друг друга? Правда.
- Правда – неправда. Так надо… Я была принцессою, отец твой, государь наш, принцем, родители договорились о мире между государствами, а в качестве примирения нас обвенчали. Вот и живем. Политика!
- Но я родилась ведь как плод любви?
- Ну, положим да… Да не об этом речь. Тебе надо выбрать самого лучшего. А чтоб легче было мы им задания дадим, для формы, а последнее слово будет за тобой, конечно…
- Мне время надо. Поговорить. Узнать его ближе. Какими науками владеет, что читал, умеет ли стихи писать. Важно, чтобы добрый был, ласковый. Хочу, чтобы деток любил.
- Дочек твоих пусть няньки любят. А дядьки сынишек военным премудростям учат, да в почтении к родителям держат. А чтение – писание тебе на что? Что тебе с него? Главное, чтобы государство его было большим, крепким. Армия, казна – вот, что важно! Объедините отцово царство с его и будете править!
- Да? А если он меня любить не будет. На охоте, и на войне будет пропадать я и состарюсь, и детей не будет?
- Будут, не переживай! Если мужчина смелый, да сильный, обязательно будут, и не только у тебя!
- Как это?
- Да не важно… Что в книжках твоих об этом не пишут?
- Нет, не пишут. В книгах все бывает хорошо. Если злой – погибнет, если добрый – счастлив будет.
- Сказки!
- Да, государыня, сказки…
- Все, наговорилась я с тобою. Эй слуги, одевайте принцессу. Накрывайте стол, трапезничать будем!
День смотрин был назначен на 22 июня. Хороший день! Солнце на самой высоте, долгий день, многое можно успеть. Женихи слетелась заранее. Разместились в покоях дворца. Четыре больших опочивальни отвели для женихов, и восемь маленьких для из прислуги. После восхода солнца, покушали все, кто к чему привычный, и вышли на площадь. Трубачи подняли трубы и рванули воздух самыми звонкими нотами. На мачтах подняли пять флагов, каждому жениху по флагу, и своего не забыли. Стоят принцы и королевичи, с ноги на ногу переминаются. Один краше другого.
Западный белобрысый, стройный, можно сказать – худой. Грудь, спина, плечи, колени: все в серебряных доспехах. На золоченом поясе меч болтается и зайчиков солнечных по стенам дворца пускает. Стоит, одной рукой на рукоятку меча оперся, второй шлем стальной, украшенный пером, держит. Лицо строгое, губы тонкие плотно сжатые, глаза почти белые, но скорее серые.
Северный словно дикий зверь! На голове череп с рогами. Борода рыжая не расчесанная в узелок цветной веревочкой завязана. Одет в шкуру лохматую, наверное, с медведя снял! Ноги обмотаны заячьими мехами и в деревянные колодки обуты. Меч без ножен из руки не выпускает, левая рука деревянным щитом занята. Сам угловатый, на шкаф похож! Коричневые глаза огнем блестят!
Восточный похож на праздничную куклу! На голове ярко – оранжевое полотенце намотано, да так умело, один виток от другого и отличить нельзя. Укутался в халат, будто мерзнет в июне, а халат расписной, расшитый блесками, ленты золотые прошиты вокруг. Блестит халат переливается. На босых ногах туфли из ткани, так же расшитые камнями драгоценными, с золотыми пряжками. Без оружия. В руках ожерелье из жемчугов. Так и бегают пальчики по ниточке, все перебирают ядрышки блестящие. На каждом пальце по два перстня!
Южный стоит высоко подняв подбородок, прижав к груди широкую шляпу, украшенную павлиньими перьями. Вроде бы без бороды, а с бородой! Маленькая такая, но черная, как смола. И усы, длинные, в разные стороны торчат, как продолжение улыбки. От широкой улыбки все зубы видны, красивые, белые. Кафтан черный, а под кафтаном алая рубаха, а из-под рубахи белые кружева! Сапожки мягкие со шпорами. На поясе тонкая сабля.
Прогремели трубы второй раз. Стало тихо, тихо. Замерли принцы и королевичи. Муха, жужжавшая все время над троном, выставленным на балкон, и та села на подлокотник и замерла. Выходит, церемониймейстер и докладывает таким голосом, как будто до Всевышнего желает докричаться: Его величество, царь Средиземного государства, со всеми окрестностями, верховный судья, верховный главнокомандующий, верховный священник, своего царства, вершитель судеб своих подданных – Добрян Единственный!
Двери балкона распахнулись и вышли два гвардейца. Встали на караул. Тут и показался сам Добрян. В мантии и короне. В руке держава. Свободной рукой машет. Где-то там, за площадью, за перекрытыми гвардейцами перекрёстками толпа радостно закричала: «Слава нашему царю – батюшке, слава Добряну Единственному!»
- Приветствую вас, мы видим достойных из достойнейших. Вы уже знаете, что нам настало время выдать нашу единственную дочь замуж. Задача не простая, поскольку желающих много, а дочь единственная. Наш министр, проведя некоторые исследования, предложил к рассмотрению именно вас! Это уже честь для вас. Дело осталось за малым. Сейчас министр раздаст вам задания. Там все просто. Пойти туда, совершить там подвиг, добыть нечто очень ценное, принести сюда, ну, или погибнуть там от злых волшебников, драконов, странствующих рыцарей и прочей не чистой силы. Обычные, в общем, испытания для женихов! Вопросы есть?
- Когда начинать, спрашивает Западный.
- Будь я проклят, если черт не вмешается в мое дело, ревет Северный.
- Ай, господин, зачем погибать, когда купить можно! Качая полотенцем на голове говорит Восточный.
А Южный, отставил правую ногу назад и поклонился, разогнаны пыль с мостовой своей шляпой. А потом выпрямился и говорит:
- Позвольте взглянуть на невесту, так сказать, для укрепления стремлений к победе!
И все царевичи – королевичи загалдели: «Да, справедливо! Предъявите, так сказать, приз!»
- Ваше условие принято! Сейчас попробуем. Эй стража, привести сюда принцессу!
Среди женихов пошел ропот: «Зачем стража? Что с принцессой? Она не здорова? Она чудовище?»
Через минуту в дверях показалась Айра Маревна. Она тащила за собой кого-то, и этот кто-то уперся руками в дверной проем. Женихи с любопытством наблюдали за балконом. Вдруг царица резко двинулась вперед и уперлась поясом в балюстраду балкона. За ней выбежала красавица, видимо слегка подталкиваемая двумя гвардейцами. Царица выпустила руку Милолики, и та, тут же закрыла лицо руками. Гвардейцы, толкавшие девушку подняли руки к козырькам, вышли, плотно затворив двери.
Милолика, хоть и была в негодовании от самоуправства родителей, не могла подавить своего любопытства. Она немного раздвинула пальчики и стала смотреть. Рассмотрев всех женихов девушка убрала руки и расхохоталась. Она смеялась звонко и весело, иногда хлопая в ладошки. Айра Маревна недоумевая смотрела на дочь.
- Мы рады видеть наше принцессу в добром здравии и прекрасном расположении духа!
Принцы и королевичи одобрительно загудели. Они видели перед собой сказочную красоту. Золото волос затмевало своим блеском бриллианты в тиаре опоясывающей их. Взгляд синих, сапфировых, глаз поражал каждого, кто на них взглянул в самое сердце. Стройный стан, молочно -розовые щеки, нежные, как лепестки роз дополняли пленительный образ девушки. И конечно звонкий, непринужденный смех, так не похожий на тот смех, который обычно звучит во дворцах, говорил о свободе, счастье и высокому полету мысли!
- Принцесса, вы хотите обратиться к нашим гостям?
- Да, царь, батюшка, позволь сказать молодцам напутственное слово. Как знать, может и не свидимся.
- Говори!
- Итак! – произнесла принцесса - Вот вы, блестящий словно таз! Вы так худы, пусть это будет раз… Закованы в железо, как ваша худоба в него пролезла? И вам не тяжело горшок держать в руках? Я не нуждаюсь в перьях и венках! Как с вами поступить, не знаю я, быть может приказать вас отлупить? Мой скоморох мне с радостью поможет!
Западный царевич заходил на месте, а потом надел свой шлем и, позвякивая серебряными доспехами зашагал прочь с площади. Остановился, оглянулся, достал из ножен меч и рубанул воздух перед собой.
- Ах, боже мой, какой красавец, - продолжала принцесса, пока Добрян был в замешательстве от происходящего, и не знал, как поступить. Ведь негоже наказывать принцессу перед чужеземцами? – Уж если наш жених уже с рогами, то как же он поступит с нами? Он тоже нам рога наставит и вечно горевать заставит. Как страшен он, и злой наверно, уж нам известно достоверно, что надо бы таких зверей держать подальше от дверей!
Северный, подпрыгнув на месте, ударил мечом о щит, да так сильно, что расколол его в середине. Потом свистнул, и тут же на площадь прискакала маленькая лохматая лошадка. Королевич одним прыжком залетел на неё и ускакал…
- Вот лучший, для моего отца, - произнесла без всякой паузы принцесса, - его богатствам нет конца. Он тих, и молчалив, и может быть весьма красив. Но вряд ли знает мой отец, что в их краях тот молодец, кто жен имеет пять иль семь, так именуется: гарем! Хотел бы царь такой державы продать свою кровиночку без славы?
- Ты что, дочка, нет конечно! – не задумываясь ответил царь
Восточный стал кланяться, перебирая четки, а потом дотронувшись до булыжника площади двумя пальцами, маленькими шажками побрел вдаль.
- Синьор! Я знаю, ваша гордость, вам не позволит возражать, и потому, вы мне позвольте свое посланье продолжать. Сердца девичьи неустанно горят при виде ваших чар, лишь рифмой слов коснетесь слуха в умах пылает страсти жар! Но я сама считай жар – птица, не мне гореть, не мне коптиться! Надеюсь ваше благородство перенесет и мой ответ. Вы не годитесь мне в мужья, простите – нет!
Южный опять попрыгал на месте, помахал ножкой в воздухе, надел шляпу, и гордо подняв голову, широким маршем, покинул площадь.
Добрян сидел на троне, опустив державу, и глядя на пустую площадь. Потом резко обернувшись строго взглянул на Айру Маревну.
- Заговор! Всюду заговор! Сначала ты, царица, подала мне мысль выдать дочь замуж, так? Потом приехали эти, так, - царь махнул державой в сторону площади. Потом ты делала вид, что готовишь Милолику, разыграли комедию с выходом, и теперь я вижу пустую площадь, так? Зачем тебе, Айра Маревна это было нужно?
- Мне? Ты сам, царь – батюшка указ написал!
- Сам? Да министр уже с указом был за дверями! – Добрян встал и закричал в сторону городской стены, Егорка, Е-Г-О-Р-К-А! Поди, ка ко мне. А вы двое, чего стоять, министра тащите. Никому не расходится, сейчас будет дознание, суд и казнь! Всем воздастся за то, что я сегодня пережил!
Стражники убежали за министром.
Через пять минут в большом зале, с балконом на площадь собрались: Егорка – палач, министр, царица Айра Маревна, Милолика. Гвардейцы занесли трон, и поставили на место. Добрян уселся в трон и поднимал и опускал державу в свою ладонь. Тишина стояла такая, что каждый удар державы о ладонь казался выстрелом.
- Министр, - спрашивает Добрян, - Ты, когда начал указ писать? Солжёшь – сразу без головы останешься, скажешь правду – до конца суда доживешь, а там посмотрим.
- На рассвете. Проснулся, нужду справил, и за перо…
- Ага, а накануне, перед тем как уснуть, с кем в сношения вступал?
- Царь – батюшка, я человек женатый…
- Дурак! С кем виделся, о чем говорили? Только правду, а то шпионов позову. Жаль их выдавать, но для дела придется.
- А, что, у тебя, царь Добрян, и шпионы есть, - невпопад спросила Айра Моревна.
- Как ты думала? Что, испугалась? Побойся чуть - чуть, скоро все кончится.
- Как ты посмел? Ты знаешь кто я?
- Да ладно, не стращай! Устал я боятся. И успокойся царица - мать, давай министра заслушаем. Ну, вещай нам свою правду…
- Ох, и прозорливы вы, ваше царство! Виделся! Как виделся, было мне видение, может мяса поел перед сном, не знаю, только приснилась мне царица Айра Моревна. Вся сияет во сне. Говорит: «Надо Милолику замуж выдать!». Я не могу противиться царской воле, беру свиток, перо, и как есть во сне записываю, а царица, во сне приснившаяся, диктует указ. Тот указ, что мне приснился, я вам, ваше царство, и принес. А никого я не видел, даже царевну Айру Моревну не видел.
- Ясно. Теперь царица – мать, твоё слово, как это ты сподобилась министру присниться, когда, как он говорит, жена у него под боком храпела?
- Я из рода волшебников царь – государь, ты это знаешь. Сама я давно колдовать разучилась, но, возможно, что крутилась я перед сном возле зеркала. Гляжу на себя, вижу старею. Не при чужих будь сказано…
- Ничего, говори, кое кто эту тайну с собой заберёт, и уже не расскажет!
- Так вот, смотрю на себя, думаю, так я и не увижу приемника твоего, на кого ты драгоценное наше Средиземье оставишь? И заплакала. Слеза попала на зеркало. Это знак. Разнеслись мои скорби о тебе и дочери нашей, и конечно первыми долетели до вернейших слуг наших!
- Егорка, сынок, ты почему ко мне не пришел рассказать о таких вот чудесах, как царица плетёт? Ты что, не верный мой слуга? А, понимаю, тепе по рангу не положено, ладно, закончишь с министром я тебя повышу. Будет царица рыдать в монастыре, а ты докладывать, о чем она кручиниться! Договорились? Ну хоть капюшоном кивни… Молодец. Постой пока в сторонке. Теперь Милолика. Умная ты, слов нет. Откуда такая? Кто учитель?
- Только книги…
- Книги… Да… А кто давал?
- Министр.
- Могла бы не говорить. Врага мы уже нашли. Министр, зачем смущал образованием дочь нашу?
- Царевна сама просила…
- Круг замкнулся. Царевна, откуда блажь такая, проясни?
- Была я в городе, на ярмарке. Ходила, скучала. А тут представление, с куклами. Так весело две куклы разговаривали, и шалили, и тумаками друг друга молотили. Я остановилась и засмотрелась. А одна кукла вдруг другой и говорит: «Кто это на нас смотрит?» вторая отвечает «Принцесса!», первая: «Как узнал?», вторая: «По глазам…», первая «Я думал по драгоценным камням в диадеме…», «Нет, камни они и есть камни, а с такими глазами даже бедная девушка – принцесса!», «А волосы у неё из чистого золота?», второй говорит: «Это не важно. У неё душа в глазах видна!». И выходит парень. На руках куклы. Идет прямо ко мне. Говорит: «Иван…», говорю Милолика. «Хочешь я тебя одарю, да так, что на всю жизнь счастливой сделаю?» «Хочу.», отвечаю. «Подержи моих друзей…» Снял кукол и ушел за ширму. Возвращается с книгой. Взяла я её в руки, открыла, а там картинки, и стихи, и сказки, и прибаутки, и загадки. Стала сразу читать. А когда оторвала глаза смотрю нет Ивана, и театра нет. С тех пор наказала я министру ходить в город, покупать мне книги и смотреть не приехал ли Иван с куклами…
- Спасибо, доченька за правду. Такое даже я бы не придумал. Так, подведем черту. Дочка влюбилась в шута трактирного, кукольника, начиталась книг, стала умная… Мать узнала, что дочь читает, поняла, что беда рядом, справедливо решила – выдать замуж, одобряю. Царица, не посоветовавшись с государем, науськала министра написать указ. Не одобряю. Я указ подписал, правильно сделал, так как одобряю, что дочь надо выдать замуж. Приехали женихи, царевна всех взашей. И что теперь делать?
- Война! Царь – государь! Нам войну объявили! – с криками вбегает в зал воевода.
- Что за день то такой! Эти, женихи, что ли? Так пусть сперва решат между собой, кто из них лучший, так им и передай, будем воевать только с тем, который останется цел!
- Нет, Заморский принц! Обиделся, что его не позвали! Грозится, что войной пойдет, если царевна руку отдаст другому!
- Где посол?
- Здесь я! – отозвался молодой посол. Рослый, красивый. Одет просто, строго, но аккуратно. Сапожки яловые, шаровары бардовые, рубаха белая, с косым воротом, вся вышита алой никою. Поверх рубахи кружевная сеть, кольчуга серебряная.
- Проходи посол. Мы как раз все здесь. Все, кто в этой истории виноват. Давай посол обсудим ситуацию, а?
- Можно. Что прилагаешь ваше царство. Вот, твой принц грозит нам войной? А за что? Смотри, вот она царевна – невеста, не замужняя, как была. Вот я отец её, вот царица – мать. Ну еще министр, пока жив, Егорка – палач, без него я как без рук. Все, как было. Давай присылай сватов, уладим.
- Царь – батюшка! Ты опять за своё, не пойду я за принца! Я кукольника люблю!
- Посол, а у вас армия большая?
- В мире такой не сыщешь!
- Я так и думал. Кто ж так себя вести будет, если у него армия маленькая? Распахни-ка Егорушка двери на балкон, хочу надышаться перед смертью…
Егор прошел к двери, открыл на распашку.
- Долго плавал я по свету, всё искал тебя, и вдруг я увидел в небе этом лучезарную комету, и спешил за ней, мой друг! Нет не будет мне покоя, до тех пор, пока мои, не услышишь ты стихи. Ты принцесса, и конечно, слуги, стража при тебе, но душа не из железа, вдруг понравлюсь я тебе? Выходи скорей к перилам, дай взглянуть в твои глаза! Смерть красна пред честным миром, пусть сгущается гроза. Вот взгляну в глаза любимой, на косу, на тонкий стан, и пойду на плаху с миром, буду я от счастья пьян!
- Это ещё что за песни? Ну, до песен мне теперь? Гоните этого со двора, живо! – приказывает царь, услышав через открытые двери молодой, красивый голос.
- Стойте, это он! Иван! Иван! – рванулась к балкону Милолика, но стража преградила ей путь.
- Держите её! Какой Иван? На плаху его, и нет Ивана… - обращаясь к послу, заискивающе промямлил Добрян.
- Мой Иван! Кукольник! Не трогайте его! Я согласна… Посол веди своего принца, скажи я согласна! – отчаянно вырываясь кричала царевна.
- Посол, поспеши дорогой, сейчас все уладим… - и царь вышел на балкон, через открытые двери было все слышно. – Эй, Ваня, дружок, чем горло драть под вечер, лучше иди себе на базар, там по воскресеньям хорошо подают.
- Я хочу видеть принцессу Милолику!
- Не упрямься, политическая обстановка не позволяет, считай она уже замужем, всё, спета твоя песенка.
- Я не уйду, пока не увижу принцессу.
- Ваня, я не хочу огорчать невесту перед свадьбой, а то спустил бы на тебя собак! Будь человеком, уходи.
- Не боюсь я собак! И стражи не боюсь, и смерти не боюсь. Один только у меня страх, не видеть её глаз!
- Денег возьми! Министр, сколько мы можем дать, а ладно, мешок золота, большой, из под угля! Бери, он такой большой, что лошадь влезет!
- Нет…
- А, увидишь её уйдешь?
- Как сложиться…
- Да как с тобой дело иметь? Я придумал. Чтоб она с балкона не сиганула, давай ты к нам, увидитесь, а потом, не взыщи, в острог!
- Твоё царское слово?
- Ну зачем ты так? Мы порядочные цари!
- Дай слово!
- Да, что за день то такой, а. Кукольнику надо царское слово! Ладно, даю слово! За тобой уже идут!
Как ни долог самый длинный день в году, а и ему есть край. Уходящее солнце отбросило тени от растущих за стеной дворца могучих платанов, пролезло своими лучами между балясинами перил, и уперлось прямо во входную дверь тронного зала, осветив ей ярким, оранжевым светом. Дверь распахнулась, и стражники слегка подтолкнув в спину ввели Ивана. Не кланяясь, не снимая летней кепки, он стоял, как тогда на ярмарке, с двумя куклами на руках, и молча смотрел на Милолику.
- Ваня! – произнесла девушка.
- Ваше величество – проговорил посол, и встал на одно колено опустив голову.
- Не понял… - произнёс царь и посмотрел на Айру Моревну.
Царица подняла высоко плечи и замотала головой из стороны в сторону.
- Пустите, пустите меня, - вырвалась Милолика и быстрыми, решительными шагами приблизилась к Ивану, - Ваня, ты, кукольник?
- Кукольник…
- Это твой посол?
- Это мой друг, и посол, в одном лице.
- Я хочу объяснений…
- Я принц Заморского царства. Мои родители мечтали женить меня, без любви. Мы с другом отправились в странствие. Вот смотри, эта кукла он, а эта – я. Бродя по свету я хотел найти ту, которую полюблю больше жизни…
- И я хочу любить только того, кто дороже жизни…
- Вот мы и встретились…
Царь Добрян сидел на троне открыв рот. Держава давно валялась под ногами.
Царица платочком вытирала глаза, хотя слез в них не было.
Министр, с довольной улыбкой, разглаживал складки костюма на животе.
Егорушка опять остался не у дел!
Иван и Милолика поженились, конечно с благословления родителей. А куда этим царям и царицам деваться, когда такая любовь!