Чем дольше Максим общался с девушкой, тем больше она ему нравилась. Алёна не была похожа ни на одну из его городских знакомых. Никакого кокетства и жеманства в ней не было совсем.
Начало
Глава 22.
Глава 23.
Сначала, немного поостыв, молодой человек подумал, что будет выглядеть полным слабаком в глазах Колобковой, если сбежит через несколько дней, и назначил себе сроку месяц.
За это время сдружился с дедом Савелием, вернее Савелием Петровичем, потому что этот дед был ещё о-го-го! На вид лет семьдесят – семьдесят пять. Крепкий здоровый дядька, в плечах косая сажень. Такая же густая кудрявая шевелюра, как и у сына, только совсем седая. Тёмные прищуренные глаза, от которых во все стороны добрыми лучиками разбегались морщинки. Энергичный и сильный…
Когда в первое же утро Петрович разбудил Максима ещё затемно, тот никак не мог понять, зачем вставать такую ранищу, не на завод же? Но оказалось, что у лесничего много работы, особенно зимой.
Максим сто лет не стоял на лыжах, поэтому с непривычки плёлся за начальником кое-как, лишь бы не отстать, а дед Савелий ходко шёл впереди, не снижая темпа, хотя за плечами у него висел довольно объёмистый рюкзак и двустволка.
Дойдя, до ему одному ведомой отметки, лесничий остановился, впереди виднелась поляна, сплошь вытоптанная следами каких-то животных. Вглядевшись, Максим разобрал копыта и недоумённо поглядел на Петровича.
- Кормушка тут, видишь, - дед указал на огромный поваленный древесный ствол с выдолбленной сердцевиной, вычистил из середины снег и, потом, не снимая лыж, пошёл до заснеженного холма рядом, подкопал сбоку, и Максиму стал виден слой укрывного материала, типа рубероида, придавленного колышками, а под ним что-то сыпучее, типа крупных прессованных опилок. Лесничий из этого схрона выудил небольшое ведро и нагребая опилки, которые оказались мелко нарубленными ветками осины и ивы, вперемешку с травой, зерном и желудями, стал таскать в импровизированное корыто. Максим понял, что надо делать, и взял работу на себя. Савелий Петрович, тем временем из своего рюкзака достал пачку обычной поваренной соли, только закристаллизованной в монолит и приладил рядом с корытом, так, чтобы не свалилась в сугроб.
- А, это ещё зачем? – не понял молодой человек.
- Они это любят, - заулыбался старик, - и олени, и лоси, и кабанчики...
Закончив здесь, они укрыли хранилище от разорения и направились в другое место. Наполнив кормушки, а их в квадрате оказалось семь штук, двинулись назад. Вернулись только часам к двум.
Хотя они делали два привала, пили горячий чай из термоса и ели бутерброды с чёрным хлебом и салом, Максим так утопался с непривычки, что еле полз за неутомимым Петровичем. Под конец, главной его мыслю было не потерять из виду широкую спину старика и не упасть, а то бы и не поднялся уже…
***
Постепенно помощник втянулся и стал энергичнее, так как ежедневно в первой половине дня они совершали подобные обходы по кормушкам, выходя в разные стороны. Максу казалось, что выходят в один и тот же квадрат, хотя они всё время оказывались в разных местах.
Работа могла показаться рутинной и однообразной, как и вся жизнь на кордоне, но Петрович показывал молодому помощнику всякие интересные приметы, в лесу им, то и дело попадались разные животные, учил стрелять из ружья, разводить костёр в лесу, и другим премудростям, а в гости каждый третий день приезжала Алёнка.
Чем дольше Максим общался с девушкой, тем больше она ему нравилась. Алёна не была похожа ни на одну из его городских знакомых. Никакого кокетства и жеманства в ней не было совсем. Она не надувала по-дурацки губы уточкой, не добавляла при разговоре в голос писклявости, или капризности, тех самых интонаций, которыми современные горожанки хотят походить на маленьких девочек, думая, что эта их мнимая слабость и беззащитность привлекает мужчин. Дураков, может и, привлекает, но Макса такое поведение просто бесило.
Так вот, Алёнка была абсолютно естественной и уверенной в себе, от этой внутренней уверенности и её поведение было таким же. Несмотря на спокойную обстоятельность, весёлого лёгкого нрава, готовности поддержать любую движуху никто не отменял, поэтому Макс каждого её приезда ждал, словно праздника. Да и собой девчонка была хороша. В свои двадцать пять, выглядела на свои года и не стеснялась этого.
Хотя, глубокий взрослый взгляд и некоторая снисходительность, с которой она относилась к Максу, немного смущали. Однако, молодой человек всё чаще задумывался над тем, почему она до сих пор не замужем, есть ли у неё кто-то на примете, и не замутить ли с ней роман?..
У Савелия Петровича в хозяйстве обнаружился снегоход, вполне современный и на ходу. Стоял в сарае без дела, так как лесничий не любил им пользоваться, не хотел живность тревожить лишним шумом и выхлопами солярки. А, вот для Максима эта игрушка пришлась очень даже впору, благодаря транспорту, он мог в любое время сгонять в посёлок и по делу, и без дела, то есть проведать Алёну…
Молодёжи в посёлке было не очень много, в основном семейные люди, кто работу нашёл, а так, всё пенсионеры, да дети, ну и женщины замужние. Практически все мужчины уезжали работать вахтовым методом на лесозаготовки или буровые станции. Как понял Макс, Алёна была совершенно свободна, но на него внимания не обращала, как парень ни старался.
- Мне не принц нужен, - просто отвечала на его намёки, - настоящий мужик, а так – пустое…
- А, если не встретишь? – поражался он её обратной логике, - все вообще-то, как раз, принцев ищут…
- Пошто? Что он умеет, принц-то? Сидеть на троне и ждать, когда его завоёвывать придут? Когда ему прислуживать станут? К носу его высочества тарелку с едой приставят и ложечку подадут серебряную? Или сразу, может, и накормят с этой ложечки? А, случись чего? Он и спрячется под юбкой! Какой толк с принца? Мне каменная стена нужна, как батя мой или дед! А, если не встречу, значит, одна проживу, ребёнка рожу и ладно! Уж, лучше, его нянчить, чем принца великовозрастного! – вот и весь сказ.
Максим, слушая Алёнины категоричные речи, понимал, что все эти слова камнями летят прямо в его огород, и ловить ему здесь нечего, она права…
Продолжение