— А ветром Вы, дорогая Анастасия Алексеевна, управлять так и не научились, — сказал Григорий Иванович в пустоту, отряхивая себя от снега и потирая ушибленное место. — Хоть и обещали.
Мужчина поднял свой старомодный саквояж, выскользнувший из рук при падении, внимательно осмотрел себя и побрёл осторожной, почти уже старческой походкой в сторону парковки у ворот большого загородного дома, стараясь устоять под шальными порывами ветра. Сухие, морозные потоки воздуха дёргали его и толкали, и было самое время и самое место, чтобы выругаться хорошенько и крепко, но гнев перевешивало благодушное состояние духа, причиной которого являлась солидная денежная выплата от той самой Анастасии Алексеевны, некогда обещавшей научиться управлять ветром. Сегодня утром Григорий Иванович сопровождал её очередную сделку по выкупу весьма занятных старинных серёжек с топазами. У Анастасии Алексеевны была возможность нанять передовых экспертов или же обратиться в специализированную лабораторию — их с мужем нескромный доход позволял всё это, — но каждый раз она привлекала его, простого ювелира с несколько расширенными познаниями в геммологии и антиквариате.
Григорий Иванович понимал, что причиной такого расположения к нему была их общая давняя история, которая случилась, — когда же она случилась? Лет пятнадцать назад, кажется.
В тот день ещё весьма бедная Анастасия Алексеевна в старом поношенном пальто впервые переступила порог антикварного магазина, где он арендовал прилавок под ювелирные изделия, и, тревожно принюхиваясь к крепкому запаху настоявшихся во времени вещей, резко, будто боясь передумать, свернула к первой попавшейся витрине со старым столовым серебром, потом перешла к иконам, дальше — к книгам и снова вернулась к серебру. По её хаотичному движению, лишенному какой-либо логики, но полному наигранной, фальшивой праздности Григорий Иванович понял, что целью дамы был не антиквариат, а ломбард. Григорий Иванович был опытным мастером своего дела, поэтому определял новичков с первого взгляда: очень часто люди, впервые пришедшие заложить свои вещи, вели себя, будто невинные девушки в первую брачную ночь — они краснели, бледнели, стеснялись и до самого последнего момента делали вид, что были бы крайне против того, что тут сейчас будет происходить, если бы ни обстоятельства. Он старался встречать их вежливо и даже слегка элегантно, как хороший дворецкий из старинного английского дома, чей хозяин имел неосторожность напиться и, потерявши лицо, горланить пошлые песни на диване в гостиной своего образцового дома. Другими словами, он делал всё, чтобы клиент не испугался самого себя и не ушёл.
Но дама не спешила ничего рассказывать или спрашивать, а всё ходила от витрины к витрине.
— Может быть, вы хотите, чтобы я что-нибудь показал вам поближе? — начал Григорий Иванович совсем уж издалека.
— Что? — заволновалась та и замерла, предоставив теперь глазам свободу выполнять бег и скачки вдоль витрин.
— Позвольте полюбопытствовать: вы пришли за чем-то конкретным или вас просто сманил дух старины и изящества? — попытался помочь ей Григорий Иванович, всё ещё избегая своей главной догадки. — Если вы ищете что-то определённое, я могу подсказать вам и тем самым сократить минуты вашего томления здесь. Если же вы пришли просто удовлетворить свой праздный интерес, то, прошу вас, не стесняйтесь и ничего не бойтесь: наш магазин в вашем полном распоряжении, — Григорий Иванович элегантно склонил голову набок, обозначая вежливый, еле заметный поклон, призванные пригласить даму чувствовать себя более свободно.
Его речь, тронутая патиной старомодных оборотов и выражений, обласкала женщину — плечи немного расслабились, и она гулко выдохнула:
— Знаете ли... эм... у меня несколько необычная и странная... — посетительница замялась.
— История, — решил помочь ей Григорий Иванович.
— Просьба.
Григорий Иванович вскинул вверх брови, тем самым признавая ошибочность своего предположения.
— Ну-с. Если это будет в моих силах, я постараюсь её выполнить, — заверил он женщину, не будучи пока самим уверенным до конца на этот счёт.
— Я буду вам весьма признательна, — выдавила из себя дама, пытаясь соответствовать витиеватым речевым оборотам своего собеседника.
— Я вас слушаю.
— Знаете ли, — продолжила дама с того же места, — у меня есть кольцо...
Снова молчание.
— И вы, сдаётся мне, хотели бы его...? — Григорий Иванович не закончил фразу, давая женщине сделать этот шаг самой.
— Проверить! — выпалила она и вытянулась, будто на строевом смотре.
— Проверить? — переспросил Григорий Иванович, ожидая услышать нечто другое.
— Да. Проверить, — женщина подобралась ещё больше. — Я шла сюда и всё хотела придумать какую-нибудь историю, чтобы вы, ну, или не вы, не подумали, что я это кольцо украла.
— Украла?
— Да, украла, — смутилась дама. — Ой, нет, не украла, — она покраснела, — оно моё... Просто... Понимаете ли, я сомневаюсь в его истинности. Мне нужно узнать, настоящее ли оно.
— Смею заверить, раз вы его смогли сюда принести, значит оно точно не вымышленное, — попытался пошутить Григорий Иванович и улыбнулся, но дама не оценила юмора и окаменела лицом.
Григорий Иванович кашлянул в кулак, пытаясь скрыть конфуз.
— Мне муж подарил кольцо, — продолжила она.
— Это прекрасно, — отозвался продавец.
— Видите ли, я всю свою жизнь мечтала о большом кольце с россыпью бриллиантов. Когда-то, очень давно, моя сестра ездила с рабочей делегацией в Германию и привезла оттуда книжечку из ювелирного магазина. Каталог. Сейчас я понимаю, что это был каталог. Но тогда я думала, что это была какая-то книга, ода красоте и изяществу. И вот в этой книжечке я увидела кольцо. С бриллиантами.
Мой муж, знаете ли, он очень любит меня, — продолжила она, — много для меня делал и делает. Детей Бог не дал, зато дал много любви и уважения. Денег ещё тоже не дал, — дама улыбнулась с лёгким признаком стыда, — именно поэтому о таком кольце мне приходилось только мечтать.
И вот как-то мой муж сказал, что на мой юбилей обязательно подарит мне такое кольцо. Прошёл один юбилей, второй, третий... Я не то, чтобы ждала, нет. Я всё понимала, и вот эти обещания уже стали нашей милой традицией. Ну, знаете, как у детей: когда я вырасту, я куплю маме и папе по дорогой машине. Вот так же и мы, как дети, всё ждали, когда вырастим и грелись об эти мечты.
Григорий Иванович со знанием дела покачал головой.
— И вот, наконец, он дарит мне кольцо! Не совсем такое, как в каталоге том, но очень похожее. И тоже с бриллиантами. Много бриллиантов, — широкая улыбка женщины прервала её рассказ и уголки глаз брызнули снопом обворожительных морщинок, по форме которых Григорий Иванович понял, что его посетительница очень любит смеяться.
— Я рад за Вас от всего сердца. Достойный подарок достойной женщине, — решил он её приободрить.
— Да, но... знает ли, у нас, — она осеклась, — у него... У него никогда не было столько денег, — она посмотрела себе под ноги.
— Возможно, он сумел их накопить. За столько-то лет обещаний! — предположил Григорий Иванович.
— Да, возможно. Я тоже уже думала об этом. Но... я очень хорошо знаю своего мужа. И его доходы... И точно могу сказать..., — женщина снова замолчала и отвела глаза в сторону. Очень было сложно вот так вероломно обнажать финансовое бессилие своего любимого человека. — ... он никак не мог столько заработать.
— И вы решили..., — опять попытался подтолкнуть её к продолжению Григорий Иванович.
— Я решила проверить.
— Хорошо, — отозвался он, — допустим, я смогу Вам помочь. Но позвольте спросить, для чего вам нужно это знание?
— Ах, нет! Не подумайте, что я хочу его изобличить или обвинить в чём-то. Нет! Даже если бриллианты ненастоящие, он не узнает, что я знаю...
— Так в чём же дело?
— Во мне. Э-э-э, — как я могу к вам обращаться?
— Григорий Иванович.
— Во мне, Григорий Иванович. Дело во мне. За эти года я настолько привыкла мечтать о кольце, что уже практически стала чувствовать его на пальце. Так в детстве бывало, помните? Придумаешь себе, что ты, например, ветром управляешь, и кажется, будто он и вправду тебя слушается, будто волшебство в твоих руках. Понимаете?
Григорий Иванович понимающе покачал головой.
— Вот так и я с этим кольцом. Мне было уютно и радостно в этой свой глупой нелепой мечте, это было моё взрослое волшебство в руках.
— И?
— И тут вдруг она сбылась. Но из-за моих сомнений она сбылась как будто не по-настоящему. Как будто это всё сон. Я сейчас моргну, выкажу сомнения, и всё! Я пойму, что ветер меня не слушает, и его созвучие с движением моих рук — всего лишь совпадение.
— Хм. Изящное сравнение. А что вы будете делать, если бриллианты окажутся настоящими? — поинтересовался Григорий Иванович.
— О! О! — женщина задышала часто и мелко от нахлынувшей радости и предвкушения. Всё-таки было в ней действительно многое от ребёнка. — Я... я... у меня вырастут крылья. Настоящие. Пусть это прозвучит и глупо, но. Вы знаете, ведь в детстве я действительно думала, что умею управлять ветром. Я залезала на старый бак в огороде родительского дома и начинала размахивать руками. И вот он меня слушал! Все мои жесты они, они совпадали с порывами ветра. Я выкидываю руки вперёд, и ветер дует мне в спину. Я размахиваю по кругу рукой, как бы разгоняя его, и он усиливается. Я поднимаю другую руку вверх и он затихает. И всё в таком Духе! Потом, я, конечно, поняла, что это были всего лишь совпадения. Но до тех пор я была счастлива. Так вот если бриллианты окажутся настоящими, то я снова как будто начну управлять ветром, — она улыбнулась по-детски наивно и немного глупо.
— Как вас зовут?
— Настя, э-э-э, Анастасия Алексеевна.
— Анастасия Алексеевна, позвольте Ваше кольцо.
Женщина достала из сумки небольшой свёрток и развернула его. В слоях подарочной бумаги лежала дешёвая ювелирная коробочка под красный бархат. Анастасия Алексеевна протянула её мужчине.
Григорий Иванович принял коробочку, открыл и достал крупное, но очень изящное кольцо сплошь усыпанное камнями, покрутил его в пальцах и направился за старинную ширму в каморку, где у него находились инструменты и оборудование для оценки ювелирных изделий. Уже беглого опытного взгляда было достаточно, чтобы сделать заключение, но Григорий Иванович считал, что настоящий профессионал обязан провести полную процедуру оценки, даже если ответ ему уже известен. Рассмотрев с придирчивой тщательностью золото и камни он удостоверился: камни были ненастоящими. Точнее, они были вполне себе настоящими, но то были не бриллианты. То были простые фианиты. Качественные для камней своей группы, чистыми, но всё же фианитами.
Григорий Иванович вышел из-за ширмы, облокотился об прилавок, держа в пальцах перед собой кольцо.
— Прежде чем я дам вам ответ, пообещайте мне кое-что.
— Конечно! — женщина слегка побледнела.
— Пообещайте, что впредь не будете терять веру ни в себя, ни, тем более, в своего мужа и в его способность зарабатывать. А самое главное — пообещайте, что снова научитесь управлять ветром и сделаете так, чтобы зимой он был к нам более милостив, а то, знаете ли, сегодня он сбил меня с ног, — Григорий Иванович протянул женщине кольцо и улыбнулся, широко и смело, вложив в улыбку всю свою твёрдость, уверенность и актерское мастерство, на которое был способен.
– Так что? – не поняла от волнения Анастасия.
– Кольцо и камни в нём более чем настоящие.
Видимо, совет, данный Григорием Ивановичем, был настолько хорош и уместен, что за полтора десятка лет муж Анастасии Алексеевны смог заработать не только на хлеб с маслом, но и посыпать его икрой, возможно, даже чёрной. Их истинных доходов Григорий Иванович не знал, но, судя по тому, с какой частотой он присутствовал на сделках по выкупу антикварного украшения для Анастасии Алексеевны и по тем чаевым, что ему выплачивали сверх установленной стоимости его услуг, дела у них шли более, чем хорошо.
Потирая ушибленное место, Григорий Иванович окончательно решил, что синяк, пусть и такой неприятный, не должен омрачать его приподненный дух, а более того – напоминать, что даже такой благородный труд, как у него, должен иметь хоть толику риска.
– Вы в порядке, Григорий Иванович? – услышал он голос Анастасии Алексеевны со стороны дома и обернулся.
Она стояла на крыльце в домашних тапочках, в норковой шубке, игриво накинутой на плечи, и обеспокоенно вытягивала голову, чтобы разглядеть его.
– Я увидела из окна, как вы упали.
– Ах, – небрежно махнул рукой Григорий Иванович, – не стоит беспокойства. Просто ветер.
– Ох, простите! – спохватилась Анастасия Алексеевна, –сейчас! – и она изящно махнула правой ладонью себе за плечо, отчего шубка сорвалась и слетела к ногам. И в этот самый момент злой, упрямый ветер свистнул где-то над ухом Григория Ивановича, взъерошил свежевыпавший снег на дорожке, и мелкой позёмкой ринулся в сторону дома. Там брызнул белой пылью последний раз и осел тонким слоем снега у ступенек, на верху которых стояла Анастасия Алексеевна.
– Теперь всё в порядке, Григорий Иванович, – сказала она слегка улыбаясь. – Можете спокойно идти.