Когда я была здорова и где-то встречала человека в инвалидной коляске, мне казалось, что это какие-то особенные люди. Я была уверена, что инвалиды все очень добрые. Что они узнали что-то такое, что неведомо обычным, здоровым людям, и стали другими. Есть у них какое-то особенное знание, которое иным не постичь. А потом, когда я сама оказалась на колёсах и перешла в разряд этих особенных, как казалось когда-то, людей, я поняла: инвалиды - обычные. Это не ангелы, сошедшие с небес. Они и злые бывают, и чёрствые и невыносимые. Разные. А как-то в реабилитационном центре медсестра сказала мне: - Лен, садясь в коляску, человек остаётся прежним. Только иногда внутренее овно начинает переть с утроенной силой. Вот тут и проявляется истинное нутро. Ого. Я задумалась. А как вы считаете, она права?
Когда я была здорова и где-то встречала человека в инвалидной коляске, мне казалось, что это какие-то особенные люди.
Я была уверена, что инвалиды все очень добрые. Что они узнали что-то такое, что неведомо обычным, здоровым людям, и стали другими.
Есть у них какое-то особенное знание, которое иным не постичь.
А потом, когда я сама оказалась на колёсах и перешла в разряд этих особенных, как казалось когда-то, людей, я поняла: инвалиды - обычные.
Это не ангелы, сошедшие с небес. Они и злые бывают, и чёрствые и невыносимые. Разные.
А как-то в реабилитационном центре медсестра сказала мне:
- Лен, садясь в коляску, человек остаётся прежним. Только иногда внутренее овно начинает переть с утроенной силой. Вот тут и проявляется истинное нутро.
Ого.
Я задумалась.