Глава 92.
Шел 1986 год. Много чего произошло в том году. Самые главные события: 26 апреля - взрыв 4-го энергоблока на Чернобыльской АЭС, 31 октября - сообщение ТАСС о выводе 6 полков из Афганистана.
Васим, услышав новость, долго сидел, молча. Потом поднял голову, посмотрел на жену:
- Началось. Наконец, не будут гибнуть наши мальчишки на чужой земле. Жалко, что поздно, - налей, Зиночка стопку. Помянем погибших товарищей - Инсура, моего друга, Фарида с Юсупом и всех наших ребят, сложивших головы в Афгане.
Зина достала графинчик с водкой, налила две стопочки, порезала сыр и колбасу, вынула из банки два огурчика,
- Давай, помянем. Я твоих друзей только на фото видела. Царство им небесное. У вас, наверное, так же говорят.
- Говорят. Только водкой не поминают. Ну, а я уже сам не знаю, какой я веры? - Общечеловеческой, похоже.
******
Павел собирался домой, срок его командировки подходил к концу. Сахалин ему не понравился. Народ на острове пришлый, каждый лелеет мечту - уехать на большую землю, все разговоры сводятся к этой теме. Во всем чувствуется временность.
Сопки, покрытые невысокими деревьями, но высокая в человеческий рост трава, холодное Охотское море, его берег, после отлива заваленный гниющими водорослями - не вдохновляли нашего Павла. Погода менялась по четыре раза на дню: с утра густой туман, сырость пронизывающая до костей, потом с моря начинал дуть сильный ветер, раздирая туман в клочья, выглядывало солнышко, золотя верхушки сопок, стволы низкорослых сосен, ("спасибо" японцам, вырубили, что получше). К вечеру сгущались тучи и начинался изматывающий душу мелкий дождь на всю ночь, к утру превращающийся в морось, а потом в туман. Что поделать? Совсем рядом Тихий океан. Море испокон веков кормило островитян. Несмотря на запреты, сахалинцы рыбу ловили. А иногда море само выбрасывало на берег целые косяки. Жирненькую рыбку уек прибрежные жители после отлива собирали ведрами.
Сушёная, она горела, как свечка. И долго не портилась, в ней было слишком много жира.
В магазинах свежей рыбы практически не было. Рыбу продавали с грузовых машин, ходили по ней сапогами, выбирая понравившуюся покупателю рыбину. Машина подъезжала прямо к части, где служил Паша. Он купил две здоровенных горбуши, пытался сам выпотрошенную икру посолить, но не получилось, вся икра испортилась. Саму горбушу Паша с Костей, соседом по офицерскому общежитию, сварили и съели. Перед самым отъездом Павел купил трехлитровую банку сахалинского деликатеса с рук. Все брали икру у этого продавца (браконьера), говорили, что она очень вкусная и качественная. Так что главный сахалинский гостинец Паша привез в Ленинград. Там его уже ждала Алия, вернувшаяся от родителей. Молодые истосковались в разлуке. Но времени для ласк и объятий было мало. Паша работал, вернее, служил в оборонном НИИ. Отгулы там не давали. Алия училась на последнем курсе. Расслабляться не приходилось.
Икру распределили на всех родственников.
Послали и Зине с Васимом, и деду с бабушкой Алии.
- Ну, что, Аль? Коробки с изделиями номер два в посылку случайно не положила? - насмешливо спросил Паша. - Как ты догадалась своему утонченному папе такой подарок отправить?
- Паш, не знаю. Как будто какая-то нечистая сила меня подтолкнула. Жалко стало выбрасывать.
- Удивляюсь, как я недоглядел? Бедовая ты, девочка моя! Непосредственная. То стыдишься по пустому поводу, а то такое выдаешь!
- Ты так и будешь теперь меня, как котенка, носом тыкать?
- Прости, прости! Забыли! Иди ко мне, хозяюшка моя, - Паша посадил Альку на колени, уткнувшись лицом в ее теплый животик.
- Аль, как только закончишь учиться, сразу будем работать над пополнением семьи. Так хочу подержать вот так на коленях нашего ребеночка. Мне все равно - мальчик это будет или девочка.
Алька поступила глаза. У нее уже неделю была задержка. Встреча с мужем после командировки была такой бурной, что никто и не вспомнил о предохранении. Вот таким нехитрым образом наша героиня по примеру своей матери подошла к концу учебы глубоко беременной. Паше она, конечно, сразу рассказала. Он обрадовался.
- Это же замечательно, девочка моя! Я буду тебе во всем помогать. Мы справимся! Твоя мама смогла, и ты сможешь. Ты сильная!
У сильной девочки до четырех месяцев был сильнейший токсикоз. В середине дня начинало мутить. Желудок выворачивало, Алию уже качало от слабости. Живота долго не было заметно. Виктория Леонидовна, порывшись в буфете, отыскала там пакетик с какой-то побуревшей от времени травой, велела невестке заваривать и пить получившееся зелье.
- Мам, ты что? Хочешь мою жену отравить? Выбрось, Аленька, это сено!
В четыре месяца токсикоз отпустил. Алия расцвела. Глаза стали бездонными, губки припухли, никаких пигментных пятен на лице не было.
- Мальчишечка будет, - говорила бабушка Паши, Маргарита Александровна, глядя на Альку и ее животик.
- Почему? - удивлённо спрашивала Алия.
- Дочери красоту у матери забирают.
- А я у мамы не забрала красоту. Она красивая, как и была. Наверное, ещё краше стала.
- Это только на время беременности, Алечка. Не бойся, не заберёт твою красоту насовсем девочка. Но я все же уверена, что у вас будет сынок - успокоила Алию бабушка Маргарита.