Однажды Максим решил, что в его доме слишком много вещей. Хлам копился по углам, нагло смотрел с верхушек шкафов (которых, кстати, тоже было многовато), норовя упасть на голову, прятался в ящиках, на полках, размножался на балконе и захватывал пространство с завидной методичностью.
Самое ужасное было то, что каждая гайка, кусок сетки или фум-лента могла пригодиться в любой момент, и выбросить всё это не поднималась рука.
Предел Максовому терпению настал, когда он потерял кота. Василий пропал где-то между коридором и гостиной. Максим слышал шуршание и тоскливое, приглушенное мяуканье, но обнаружить верного друга никак не мог. Он перекладывал лыжи, на которых ни разу не ходил, запаску для машины, которой у него не было, пару десятков ключей разного размера, которые покупал каждый раз снова, потому что не мог вовремя найти те, что у него уже были, банки с остатками краски, мешок с цементом и пару больших плиток с отколотыми краями, но Василия так и не нашёл.
А кот продолжал похныкивать из глубин самой большой кучи, в основании которой, насколько помнил Максим, стоял велотренажёр, отданный ему по дешевке женой друга.
С тяжелым вздохом, Максим пошел на приступ. Через полтора часа разбора Василий был изъят из клетки для хомяка. Что пытался обнаружить там кот и откуда взялась эта клетка, Максим не знал. Только погладив толстую кошачью морду, решил, что с него довольно.
Поразмыслив, он вооружился камерой на стареньком смартфоне, зарегистрировался на авито и принялся выкладывать свои запасы.
Глобальная распродажа затянулась на месяц, Максим поразился, какая у него просторная квартира, а Василий вспомнил, что он кот, и принялся устраивать спонтанный тыгыдык, отчего значительно похудел.
Был ещё один плюс — денег, вырученных с продажи хлама, хватило на первый взнос на желанный автомобиль.
Паркуясь на новенькой ладе возле подъезда, Максим приметил выброшенные кем-то рамы, почесал в затылке, немного подумал, и потащил их домой.
Василий встретил его неодобрительным взглядом и демонстративно обнюхав рамы, скривился и ушел на кухню, задрав хвост.
Виновато прислонив рамы у единственного уцелевшего от распродажи шкафа, Максим сказал:
— Ну чë ты? Может, на отпуск накоплю.