Ребёнок лежал в отдельной палате. Хозяева острова оплачивали хорошо, врачи в клинике были знакомые. Некоторых из этих врачей братья приглашали на остров раз в год для диспансеризации населения, и по ситуациям, в случае необходимости. Приводили больных детей редко, крайне редко, в самых сложных случаях.
Нынешний случай был сложным, но при наличии оборудования и квалифицированный врачей прогноз был более чем благоприятный.
Отец ребёнка был против того, чтобы его сына, мальчишку десяти лет, вывезли с острова, но мать, потерявшая до этого двоих детей в их раннем возрасте, всю жизнь опекавшая этого, выжившего, просто сошла с ума от страха потерять и его. Это был её последний ребёнок, потому что родила она его уже в сорок два и было маловероятно родить снова.
Она не отходила от сына, только в туалет, который находился тут же, за дверью в палате. С внешним миром общался отец, который тоже прибыл со своей семьёй, бросив дела, не рискнув оставить своих близких. Он был полон плохих предчувствий и не мог перестать думать о проклятии острова. На его памяти, а ему было уже пятьдесят шесть, ни один ребёнок, покинувший остров до своих 16 лет, не остался живым.
Но выбор был у него – стопроцентно потерять ребёнка от болезни на острове, или рискнуть и дать ему шанс быть вылеченным.
Бледный мальчишка лежал на высокой кровати с кислородной маской на лице. Он спал, спокойно, впервые за несколько дней болезни его не душил кашель. Мать, уставшая, но с надеждой на лице, спала рядом, сидя в кресле и положив голову на кровать сына, у его ног.
Отец не чувствовал успокоения от того, что сыну стало легче. Он был рад тому, что ребёнок не мучается, но тревога и какое-то отчаяние не отпускали его, словно беда была рядом и была она более страшная, чем болезнь.
Поэтому он не спал, когда спала жена. Вот уже сутки, пока они находились тут, они спали по очереди и не отходили от постели сына.
Сквозь опущенные жалюзи пыталось проникнуть в окно жаркое солнце, подсвечивая комнату мягким светом. Тихо шуршал кондиционер, поднимая и опуская крыло. Отец сидел, откинувшись в низком кресле, смотрел на мать, на крыло кондиционера, на бледного сына в кислородной маске, иногда тёр свои уставшие глаза. Его клонило в сон, но он хотел дал поспать матери.
Джефри, подтянуты и загорелый, в свои за сорок, был врачом, педиатром, словно сошедшим с экрана сериала про медиков. Эдакий герой любовник, питающийся сердцами медсестёр и волнительных мамочек его маленьких пациентов.
Но, ничего такого на самом деле. Джефри соблюдал врачебную этику и глупостями не занимался. Сейчас он вёл, помимо прочих, одного важного пациента. Вообще-то, он их всех вёл, детишек с этого острова, прилетая к ним в обязательном порядке раз в год и ещё несколько раз в год по собственной, но всё же оплачиваемой инициативе.
Владельцы этого острова, а точнее, старший брат, Флойд, не только хорошо оплачивали, но и помогли доктору своими связями. Через Флойда Джефри был рекомендован на хорошую должность в клинике, а ещё удачно вложил деньги в один финансовый фонд, гарантирующий и уже выплативший пару раз Джефри хороший процент с его вложений.
Жаль только, что на острове периодически случались вспышки детских заболеваний, что, с одной стороны, объяснялось скученностью и замкнутостью проживания, а с другой стороны, удивляло тем, как туда эти заболевания вообще попадали.
Врач предполагал, что это происходит в силу того, что жители не нарабатывают иммунитет, проживая в отрыве от большого мира. А прививки не обеспечивают общей стойкости их организмов к огромному спектру не смертельно опасных повседневный вирусов, с которыми сталкиваются дети и взрослые большого острова. Может с вертолётом и вещами прилетает инфекция? Не понятно...
У Джефри давно была идея написать научную работу на основе своего опыта с людьми этого острова, эта тема казалась ему чрезвычайно интересной и перспективной, но он подозревал, что владельцам острова может не понравиться эта идея. Публичности они не любили, даже, наверное, можно сказать, что боялись этой публичности.
Об этом думал врач, ковыряя яблочное желе после сытного обеда в столовой. В своих раздумьях и в художественном вырезании на желе узоров, он не заметил, как чёрные некрупный таракан добежал до его пластиковых сабо и заполз под брючину, прикрывшись ею как занавеской.
Джефри закончил с желе, решительно встал из-за стола, отнёс свой поднос к стеллажу с грязной посудой и бодро отправился проведать своего маленького пациента.
Отец мальчика вскочил со стула при появлении врача, тот успокоил отца жестом руки. Мать подняла голову на звуки движения и улыбнулась врачу, как улыбаются святому, несущему исцеление.
Джефри кивнул матери, подошёл к сыну, послушал его дыхание стетоскопом, проверил пульс.
Пока он негромко успокаивал родителей, заверяя их, что всё идет более-менее нормально, даже хорошо, чёрный жучок, размером не более полутора сантиметров, соскочил с обуви врача словно ковбой с лошади и резво пробежал за дальнюю ножку кровати, поднялся по этой ножке вверх и спрятался в постели.
Вечер полз отсветами садящегося солнца по кругу палаты. Когда сумерки затемнили окно, сменяя солнечный свет, мать включила тусклую лампу в изголовье кровати. Ребёнок открыл глаза к радости отца и матери. Они бросились порывисто, но аккуратно обнимать сына, тот слабо улыбался им.
Зашла медсестра, сделала уколы, настроила ингалятор, который придерживали родители, помогая сыну дышать лекарством. Ночь наступила уже спокойная. Отец наконец смог позволить себе уснуть в кресле, а мать тихо напевала сыну на родном языке, поглаживая его ручку. Она смотрела вверх и в сторону, представляя себе картины своего дома, погружаясь в шум волн и мелодию песни.
Краем глаза она увидела движение на подушке сына, и рука её почти мгновенно смахнула мерзкого таракана, который собирался залезть в ухо сыну.
Отец резко вскочил на гневный возглас жены и следуя её комментариям, нашёл тварь под кроватью. Ни секунды не прошло от момента обнаружения до того, как отец раздавил эту дрянь своей ногой в шлёпках.
Таракан лопнул, выпустив из себя мутновато-белый внутренности. Мать брезгливо собрала его останки туалетной бумагой и смыла в унитаз.
В этот момент, в доме на берегу, в своей комнате, резко сел на кровати Флойд, с хриплым вскриком. Он вскочил и метнулся в туалет, упал на колени перед унитазом и его вырвало. Отдышавшись, он встал, пошатываясь, подошёл к раковине, прополоскал рот, высморкался, умылся и посмотрел в зеркало.
Из зеркала на него смотрел бледный человек с больным лицом. Глаза его не имели белков и радужной оболочки, они были чёрные и глянцевые, отражающие свет в ванной, словно лакированная обувь.
Флойд закрыл глаза и постоял так, опираясь руками на края раковины, потом открыл их снова, увидел свои зрачки в окружении синих колец на фоне белка, оттолкнулся от раковины и вышел из ванной, потом из комнаты.
На нём была сырая от пота тёмная футболка и парусиновые бриджи чуть ниже колен.
В темноте комнаты осталась всклокоченная постель.
Флойд вышел из комнаты на сторону океана. Океан штормил. Волны гулко прокатывались по берегу, отбегая назад и оттягивая за собой белую пену.
В лучах луны, уже ущербной, отгрызенной с одного бока, но всё же освещающей побережье, волны блестели, пена была голубовато-белой.
Флойд чувствовал себя уставшим и злым, его всё бесило. Он не любил, когда события выходили из-под его контроля. Его хозяин наказывал его в таких случаях дичайшей головной болью. И обещания всё исправить давало лишь временное облегчение.
Когда у хозяина заканчивалась энергия, он словно начинал сосать её из своих слуг, подгоняя их, заставляя шевелиться и действовать активнее.
Ничего, не так, но значит как-то иначе Флойд реализует свою миссию возмездия за нарушение негласных, но неоспоримых правил существования на острове. А сейчас злоба и раздражение клокотали в нём, отзываясь болью в висках.
Флойд оглянулся на соседние двери, закрыл глаза и прислушался. В двух комнатах спали пары, связанные не только телами, но и мыслями, чувствами. В третьей комнате спала женщина, одна, тоскующая. Но при всей своей тоске она была дерзкой, не смирившейся, готовой постоять за своё право быть самой собой. И это бесило.
Флойд ухмыльнулся и сосредоточился мыслями на этой нахалке.
Ветер шумел, огибая бесчисленное количество поручней и вертикальных колонн этого дома, со стороны океана доносился рокот волн, со стороны берега отчаянно пытались перекричать этот шум цикады.
Минут через пять, из комнаты Гали раздался визг и крик, заглушающий весь этот шум. Казалось, даже цикады замолчали от испуга.
Из своих комнат, кто в чём, выскочили Аня с Руди и Рита с Барни. Они все рванули в комнату, где, сидя на кровати, зажав голову руками, визжала Галя, вытаращив глаза, полные ужаса.
Рита, в одной длинной футболке, прыгнула к ней на кровать и попыталась привести Галю в чувства.
- Галка, Галка, смотри на меня, ты с нами, мы здесь! Галка! Галчонок! Тебе больно? Что с тобой?
- Она напугана, - сказал Руди, - Аня, принеси апельсиновый сок из нашей комнаты.
Аня метнулась за соком.
Руди залез на кровать, сел напротив Гали, взял её за руки, которыми она прикрывала голову, уже не крича, а всхлипывая и подвывая.
- Посмотри на меня, Галя, пожалуйста, посмотри на меня, - он попытался приподнять её голову так, чтобы её лицо было напротив.
Рита села рядом.
- Галочка, посмотри на Руди. Мы рядом, ты с нами.
Галя подняла лицо, перекошенное от боли и ужаса. Посмотрела на Руди и глаза её начали приобретать осознанность. Она повернула голову на голос Риты и метнулась к ней, обняв Риту так, что у той хрустнуло в позвоночнике. Но Рита обняла подругу в ответ.
Галя глубоко и часто дышала, но постепенно её дыхание успокаивалось. Казалось, она постепенно осознавала, где она находится.
Тут принесла сок Аня, Руди принял из её рук стакан с соком и протянул Рите.
- Попей, Галь, надо немного попить, - мягко сказала Рита Гале и та послушно расцепила руки и взяла стакан сока. Рита придерживала. Галя выпила полстакана, вернула сок Рите. Та допила сама, выдыхая напряжение и испуг.
- Вдохни и выдохни, - попросил Галю Руди, та выполнила.
- Что на мне одето?
- Футболка с китом, - ответила Галя.
- Молодец, - улыбнулся ей Руди, - а теперь скажи, если захочешь, конечно, что с тобой случилось?
Галя подняла глаза, окинула взглядом комнату, словно убеждаясь, что она тут, со всеми, посмотрела на людей вокруг неё и ответила:
- Я была осьминогом и меня съела акула.
Ваша Ия 💗
Заходите ко мне на Литнет по ссылке на мою страницу 📚📗🧡
подписывайтесь там и читайте роман Апрельский снег, про любовь, ревность, измену и покушение на президента америки )
Жду вас там, на запасной площадке )
Другие романы и истории на Дзене тут: 📗📚📕
Поддержать автора материально можно на карту
Сбербанк: 5469 0800 1140 5870
Тинькофф: 5536 9140 3780 8130
Заранее спасибо за поддержку 🙏
Ваша Ия 💗