Хотя армия, военная промышленность и сама экономика Российской империи оказались неготовыми к большой войне, сотрудничество между Россией и ее союзниками по Антанте вовсе не было односторонне направленным и не сводилось лишь к материально-технической поддержке последними первой. Конечно, Россия не могла предложить своим партнерам по альянсу никаких материальных ресурсов – она просто не располагала таковыми в потребных количествах. Зато у нее имелось более, чем достаточно людских ресурсов. При максимальных темпах мобилизации должным образом оснастить и подготовить такую массу бойцов собственными силами не представлялось возможным, да и обеспечение их дальнейшего снабжения на передовой представляло очень сложную задачу для соответствующих служб. Поэтому возникла идея задействовать часть российских военных на Западном фронте, благо к тому имелись неплохие предпосылки. Во-первых, боевые действия там характеризовались куда более высокой интенсивностью, чем на Восточном фронте, и требовали привлечения гораздо больших сил и средств, в том числе и людских резервов, в которых и Британия, и Франция были ограничены. А во-вторых, на полях сражений Франции и Бельгии российские солдаты и офицеры могли получить совершенно неоценимый опыт ведения современной войны и затем по возвращении на родину распространить его среди своих сослуживцев, и значительно повысить тем самым боевой потенциал личного состава всей армии в целом. Инициатива здесь исходила преимущественно от французской стороны, поскольку часть российского генералитета отнеслась к идее отправки российского экспедиционного корпуса за рубеж крайне скептически.
Значительно переоценивая как мобилизационные резервы восточного союзника, так и возможности собственных служб снабжения, французы сначала ставили вопрос о выделении 100-тысячного контингента экспедиционных войск. Но проведенная затем в штабах аналитическая работа привела к сокращению первоначальной цифры, так что в итоге была достигнута договоренность об отправке 40-тысячного экспедиционного корпуса, лишь половина сил которого должна была оказаться на Западном фронте, в то время как другая половина – на Македонском. Еще одна проблема была связана с доставкой войск к назначенному им театру военных действий. Теоретически, проще всего было организовать перевозку морским путем (иное представлялось невозможным) через порт Архангельска вокруг Скандинавского полуострова. Однако навигация там не являлась круглогодичной и останавливалась на зимний период, и к тому же командование союзников опасалось атак германских подводных лодок на войсковые транспорты. Поэтому большая часть сил российского экспедиционного корпуса отправилась в Западную Европу из дальневосточных портов через Тихий и Индийский океаны и далее по Суэцкому каналу в Средиземное море. Конечно, такой маршрут был гораздо более долгим и затратным, и на нем точно так же имелся риск подвергнуться нападению германских рейдеров, но во всяком случае, им можно было воспользоваться в любое время года.
Согласование всех деталей заняло достаточно долгое время, и первая российская бригада отправилась в путь только в конце января 1916 года, прибыв в Марсель 20 апреля. За ней последовали еще три, и к концу октября переброска всех сил экспедиционного корпуса была завершена. Надо сказать, на французов бойцы восточного союзника произвели благоприятное впечатление. Известный герой Великой войны генерал Анри Жозеф Гуро отзывался о них так:
“Они производят впечатление поразительной силы: русское соединение – это ударное оружие, которое, будучи хорошо организовано, станет неудержимым.”
Поначалу этот прогноз подтвердился – российский контингент был включен в состав 5-й французской армии и достаточно успешно сражался в Шампани, особенно хорошо проявив себя в сражении за форт Бримон и высоту 108 в апрельских боях 1917 года. Хотя и потери, особенно в офицерском составе, оказались высокими – только за три дня боев 16 – 18 апреля они составили 70 офицеров и 4500 солдат убитыми, ранеными и пленными. Однако вскоре после этих событий участие российских экспедиционных сил в сражениях было в основном свернуто, поскольку среди личного состава начались революционные брожения и возмущения, приведшие к резкому падению боеспособности и даже мятежам. Лишь самая боеспособная и не подвергшаяся разложению его часть, получившая наименование “Легион чести”, продолжала воевать на Западном фронте до самого конца войны.
Отдельно следует сказать о российских авиаторах. Состояние военного воздушного флота Российской империи становилось тем более плачевным, чем дальше продолжалась война. И по уровню материально-технического оснащения, и по классу подготовки летного состава он безнадежно уступал авиации не только Германии, но и Австро-Венгрии. Очень показательным в этом смысле примером является следующий фрагмент из автобиографической книги лучшего летчика-аса Первой мировой войны Манфреда фон Рихтхофена, который писал о воздушной войне лета 1916 года на Восточном фронте так:
“Немногочисленные русские летчики, как правило, быстро оказываются сбитыми. Пушки, которые Россия использовала против самолетов, были хорошими, но их насчитывалось слишком мало. В сравнении с полетами на западе пилотирование на востоке можно было сравнить с редким праздником.”
Для того, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, российское военное министерство приняло решение направить за границу для обучения группу летчиков и авиамехаников, которые не только должны были пройти теоретическую и практическую подготовку на самой современной технической базе, но и получить реальный опыт воздушных боев, сражаясь в составе французских боевых эскадрилий на Западном фронте. В результате в 1916-17 годах во Франции побывало 78 летчиков и около 60 механиков-мотористов, которые после первоначального курса обучения воевали в составе лучших подразделений, включая знаменитую авиагруппу “Аисты”. Многие из этих летчиков стали настоящими асами и получили признание со стороны французских коллег. Полученный позитивный опыт привел к тому, что программа подготовки летного и технического состава за рубежом была расширена, но на втором ее этапе использовалась уже британская база. В феврале 1917 года 120 будущих пилотов и 110 механиков-мотористов отправились из мурманского порта в Великобританию, однако завершить обучение и принять участие в боевых действиях не успели – революционные события в России и затем захват власти большевиками привели к тому, что финансирование этого проекта прекратилось и он был свернут.