Сказочка четвёртая, с вашим финалом.
Лицо отца застыло, губы окаменели. В глазах кричала боль.
Шёл пятый час серьёзного разговора. Правильный, нужный, уничижающий… Озвучено было всё, но даже то, отчего до сих пор горели натёртые веки и гнусавил голос, было сказано с любовью. Она это понимала, знала, как любит её отец, хочет оградить от плохого. Страшно остаться одному, без своей малышки. А она так и рвётся уйти. Туда, в жизнь.
– Ты не представляешь, насколько опасным может быть человек.
– Он не такой.
– Ты что не понимаешь, у него только одно на уме.
– Пап, люди разные. Он хороший.
Сил на слова не осталось. Перетёртые тщательно, они потеряли смысл и лишь песком ускользали сквозь пальцы.
– Уверен, вы всё равно найдёте путь, улучите момент. Не сегодня, так завтра, не ночью, так днём. Но, поверь мне, я сделаю всё, чтобы этого не случилось.
– Пап, ты снова упускаешь самое главное. Мы любим друг друга.
Она говорила уже без надрыва, спокойно и ровно.
Несколько безмолвных минут растянулись над кухней. Тишина давила все сильнее.
Она встала, молча обняла отца за шею и поцеловала в щёку.
Уже у двери ей в спину ножом ударила фраза.
– Ты правда думаешь, что между тобой и смертельно больной матерью он выберет тебя?
***
Алекс вынул руки из кармана, сложил их лодочкой у лица и несколько раз дыхнул. Предрассветный лес манил запахом свежести, ледяными когтями нещадно проникал под кожу.
Алексу это нравилось. Холод отрезвлял, гнал из головы ненужное, оставлял важное. Лицо больше не горело от отчаяния, скандал покрылся инеем и померк. Дышалось глубже.
Как же он завидовал своему брату. Тот сейчас дома: на ногах - тёплые тапочки, в кармане не лежит наточенный кинжал. Да, точно, братишка держит оружие в прикроватной тумбочке.
– Да что тут вообще думать? Выбор очевиден.
Большинству очевиден, да. И Алекс в чём-то это большинство даже понимал.
– Тебе сколько, семнадцать? Да ну тебя, какая это любовь? У тебя ещё таких любовей знаешь сколько будет?
Таких же? Правда будет?
– Плюс, конечно, неплохие деньги...
А они, как известно, никому не мешают.
– Ты станешь героем в глазах людей! Несколько жизней взамен одной. Выздоровевшая и снова улыбающаяся мама... Твоя мама, самый близкий человек вообще-то. У тебя есть надежда её спасти. У одного только тебя.
А вот здесь действительно сильный аргумент. Такого шанса больше не предвидится.
– Перед тобой на другой чаше весов – нечто. Не человек, чудовище, само страдающее от того, что родилось. Каждую ночь умирающее в муках. Говорю же: выбор очевиден.
В темноте хрустнула ветка. Сцена трёхчасовой давности растаяла. Алекс обернулся.
Черный лес засветился. К озябшему парню, как и было условлено, приближался белоснежный единорог.
***
Почти всё, что знают о нас люди, правда.
Именно мы поддерживаем баланс света и тьмы в этом мире. Без нас человечеству было бы худо.
Многие называют нас оборотнями, и они не преувеличивают: превращение происходит каждую ночь. Когда мы в обличии животного, мы и есть животные.
Легенды не врут: наша кровь может исцелить любую болезнь. И именно поэтому мы редко являемся людям. Из осторожности. Мы в курсе, что такое рыночные отношения.
Моего папу, например, не оставляет в покое ещё один факт о единорогах, известный далеко не каждому. Тому, кто нас коснётся, мы отдаём свою душу. Мы сами выбираем, кому это позволить. Мы делаем это только однажды и навсегда. Здесь главное не ошибиться с человеком.
Я подхожу к серой долговязой фигуре, склоняю шею. Он протягивает ко мне бледную руку, она почему-то дрожит.
Всего мгновение, и мы соединимся навеки.