Не любите осень? Я тоже. Главным образом потому, что за ней следует зима, унылая, слякотная, темная и безнадежная. За красивой зимой у нас приходится ехать в горы, а в городе просто воцаряется стылая сырость и даже в солнечный день очевидно, что ничего хорошего ждать не приходится.
Ну вот, а осень — всему этому безобразию прелюдия. Кому, понимаете ли, танго, кому — вальс-бостон, а мне — реквием по лету… У меня приключилось дело в районе Кок-Тюбе. Дело было, собственно, минутное, но пришлось ждать такси, потом ждать человека, к которому было дело, потом ждать нужную бумагу, черт бы ее побрал, потом ждать, когда заработает зависший компьютер.
В пасмурный осенний день одного этого стечения обстоятельств хватило бы, чтобы вконец испортить настроение, а тут еще и служба спасения порадовала: ливень начнется в течение ближайших сорока минут. А зонт я, конечно, не взяла, потому что дело-то минутное, туда-сюда на такси, до дождя точно успею... И яндекс в своем репертуаре — вызвать такси мне не удалось ни с первой, ни с двадцать первой попытки. Я собрала в кучку весь еще не высыпавшийся песочком позитив и решила идти пешком. Вниз по терренкуру, ага.
За сорок минут можно выйти в какое-ни на есть цивилизованное место, где яндекс не будет строить мне рожи и ехидно ухмыляться, а просто пришлет за мной такси. Это был теплый пасмурный день с низко нависшими облаками. Под оранжевыми кронами огромных старых деревьев было темновато. Порывами налетал ветер, обрушивая рыжий листопад на немногочисленных прохожих, но листьев на деревьях словно бы не становилось меньше. Вдоль речки дворники успели намести из них здоровенные кучи, но дорожка уже опять была засыпана красным, желтым, золотым.
Я торопливо шла по огненному осеннему туннелю, образованному кронами старых кленов, увитых девичьим виноградом, как вдруг из кучи листьев у дорожки выскочил кто-то маленький и верткий.
— Белка? — подумала я.
Белок на терренкуре полным-полно, они берут дань с прохожих кто семечками, кто орешками. Но тот, кто выскочил из кучи листьев, был, пожалуй, крупноват для белки, хотя цвета как раз беличьего — ярко-рыжего. Я встряхнула головой — померещилось? — и пошла дальше. И снова кто-то вынырнул из красно-золотой кучи, перекувыркнулся и опять нырнул в нее, как в воду! Ну точно — не белка!
Я присела на качели, рядом с которыми лежала куча, и затаила дыхание — кто бы это ни был, если вести себя тихо, он подумает, что я ушла, и снова выскочит. Листья по верху кучи зашевелились, и из них показалась рыжая голова — ни разу не беличья, потому что на ней была коричневая шапочка с вороньим пером! Потом две небольших ладошки разгребли кленовый лист, и показалось кругленькое пузико, обтянутое коричневым жилетом с золотыми пуговками.
Я замерла. В конце концов из листьев выбрался маленький человечек, мне чуть выше щиколотки, в оранжевой рубахе, коричневых штанишках и такой же жилетке. Рожица у него была круглая, а глаза – рыжие, как осень вокруг. Он покрутил головой, от чего шапочка чуть не свалилась обратно в кучу, и принялся копаться в листьях, ворча что-то непонятное. Потом радостно вскрикнул и поднял руку, в которой был небольшой, очень красивый фонарик — коричневые рамки, желтые и красные стекла, а внутри — огонек!
На вскрик из соседней кучи выскочил еще один человечек, тоже рыжий и тоже в оранжевой рубашке, только штаны и жилетка у него были бежевые, а фонарик — красно-оранжево-зеленый. И тут человечки стали появляться прямо из воздуха. Они выскакивали из-за толстенных древесных стволов, спрыгивали с нависающего над головой плюща, обвившего старый дуб, выныривали из кустов отцветающих сентябринок. У каждого был фонарик, а у тех, что в юбочках, в волосах мелкие хризантемки, явно с ближайшей клумбы. Они гомонили, перекрикивались на непонятном языке, смеялись, а потом бросились бежать вприпрыжку вниз по терренкуру, от кучи к куче, радостно ныряя в листья, выныривали, прыгали, размахивали фонариками и хохотали.
Я тихонько встала с качелей и пошла следом. Так мы миновали одну за другой несколько детских площадок и уютных уголков под деревьями, где стоят вытесанные из целых стволов скамьи, пробежали мимо стены, сплошь увитой винно-красным девичьим виноградом, через красивый чугунный мостик, густо усыпанный бордовыми листьями канадского клена, и к выходу на оживленную улицу, пересекающую терренкур. Человечки остановились, о чем-то посовещались и повернули назад.
Я не хотела их напугать, поэтому стояла, не двигаясь. Они, пританцовывая, пробежали мимо, похоже, приняв меня за часть ландшафта, а когда я, чувствуя первые капли подступившего дождя, повернулась, чтобы идти своей дорогой, из кучи листьев под огромным, в три обхвата, тополем, вынырнул отставший человечек и резко затормозил на бегу. Все-таки напугала, огорчилась я и в порядке компенсации морального ущерба протянула человечку конфету «Белочка», невесть как завалявшуюся в кармане. Он минутку поколебался, потом подошел, схватил конфету и бросился бежать.
Но не успела я отойти и пары шагов, как услышала писклявое «Эй!» и остановилась. Человечек подбежал ко мне, обнял меня за ногу, потом отскочил в сторону, поставил на листья фонарик и помчался догонять своих.
Не любите осень? Я тоже не люблю, но если мне случается попасть на терренкур в октябре, теплым пасмурным днем, полным оранжевого, золотого и красного, я, на всякий случай, держу в кармане пару конфет — кто знает, а вдруг ...
Автор: Анна Бондаренко
Фотография: Daiga Ellaby, Unsplash