В 1987-м году на экраны вышел знаменитый телесериал «Гардемарины, вперед» - русский аналог «Трех мушкетеров».
В фильме тогда появился сам Михаил Боярский, исполнил роль бравого шевалье Сержа де Брильи. Французского шпиона, по заданию из центра добывающего в России ценную информацию. И соблазняющегося по пути русскую красавицу Анастасию Ягужинскую.
Боярский искал какое-нибудь маленькое приятное дополнение к своему образу стареющего д'Артаньяна, волею судеб оказавшегося в холодных русских снегах.
И вот что нашел. Вот эту лиричную композицию!
Хотя изначально по сюжету, брутальный де Брильи вообще ничего не должен был с экрана петь. Однако Михаил Сергеевич убедительно попросил режиссера Светлану Дружинину вложить в уста его героя какой-нибудь музыкальный номер. Та согласилась. И песня стала всенародно любимым шлягером!
По словам самого де Брильи его пассии, эту песню во Франции влюбленные женихи якобы поют как серенаду своим невестам. Хотя на самом деле, ни один из многих моих лично знакомых французов ничего подобно не вспомнил. Как и никто из наших кинозрителей не мог тогда понять, что же значат эти самые таинственные ланфрен-ланфра.
На самом деле, слова к песне написал выдающийся поэт Юрий Ряшенцев, автор всенародно известных песен еще для знаменитых советских «Трех мушкетеров». Весьма, кстати, большой франкофон, отлично знающий французский язык. Причем не только современный, но и старинный.
- Рефрен Ланфрен-ланфра я отыскал в старом сборнике французских стихов и песен, датируемом еще аж 1600-м годом, - делился позже сам Юрий Евгеньевич. - В старой французской народной песне La belle (красотка). Никакого точно перевода он не имеет - просто что-то вроде нашего русского «ай-люли-люли» или «трампарам-пам-пам».
Оригинальная старая песня звучала примерно так:
- Mary, tu as beu vin nouveau, Qui ta faict troubler le cerveau, Lanfrin, lanfra... Мари, а бо вин нуво, ки фэ трубле ле серво, ланфрэн, ланфра. Мари, ты выпила молодого вина, что тебе вскружило голову, ланфре-ланфра...
В общем, получается, что Боярский вместо ланфрен-ланфра запросто мог бы спеть «ой-лю-ли». Но звучало сие б наверно уже не столь романтично-французисто. :)
***
Впрочем, слышал я любопытную версию, что определенный смысл все же это самое ланфрен-ланфра имеет. Это скорее всего могут быть неправильно расслышанные писцом и искаженные слова L'ame fiere, l'ame franc (Лам фьер, лам франк) - т.е буквально «душа гордая, душа чистая».
Лично сам склоняюсь к этой последней версии тоже. Хотя б потому что более нигде ни в одном другой французской старинной народной песне никаких «ланфре-ланфра» не попадается. Если б это были б люли-люли, то оные б в каждой второй встречались...
Всем спасибо за внимание, дорогие друзья, остается на связи!