Знаю, что нельзя брать на веру всё, о чём читаешь/слышишь в средствах массовой информации. Советские газеты - отдельная тема. В то время очень важно было правильно преподнести информацию, соблюдая гласные и негласные инструкции, учитывая партийные установки. Соответствуют ли поданные читателям факты истине - другой вопрос. Помню, как всегда удивлялась, читая в новостях о рождении миллионного (цифра может быть любой, главное - круглой и внушительной) жителя такого-то города. Или о письмах доярок любимому вождю. Страна растёт и процветает, люди горды и счастливы. И именно газеты должны были донести эту «благую весть» советскому народу. Если ты журналист, то идёшь на компромисс.
Дома развернул свои газетные вырезки. Кое-что перечитал. Задумался… Пожелтевшие листы. Десять лет вранья и притворства. И все же какие-то люди стоят за этим, какие-то разговоры, чувства, действительность… Не в самих листах, а там, на горизонте…
Двенадцать газетных вырезок, двенадцать историй, двенадцать компромиссов. «Советская Эстония», «Молодежь Эстонии», «Вечерний Таллинн» за 1973-1976 гг. За каждой короткой заметкой стоит не только газетный герой (чаще - мнимый), но и сам журналист. Можно гордиться проделанной работой, можно раскаиваться или стыдиться. А можно поступить так, как это сделал в своей книге Сергей Довлатов. Каждый «компромисс» состоит из газетной цитаты и истории «как всё было на самом деле». В книге очень много личного, что обычно для творчества Довлатова.
Так я пошел в гору. До этого был подобен советскому рублю. Все его любят, и падать некуда. У доллара все иначе. Забрался на такую высоту и падает, падает…
Жизнь состоит из взлётов и падений. Автор говорит откровенно о каждом отрезке журналистской карьеры в Прибалтике.
Чтобы сделать газетную карьеру, необходимы постоянные возрастающие усилия. Остановиться — значит капитулировать. Видимо, я не рожден был для этого. Затормозил, буксуя, на каком-то уровне, и все…Меня, как говорится, выгнали «по совокупности». Видимо, я позволял себе много лишнего. В журналистике каждому разрешается делать что-то одно. В чем-то одном нарушать принципы социалистической морали. То есть одному разрешается пить. Другому — хулиганить. Третьему — рассказывать политические анекдоты. Четвертому — быть евреем. Пятому — беспартийным. Шестому — вести аморальную жизнь. И так далее. Но каждому, повторяю, дозволено что-то одно. Нельзя быть одновременно евреем и пьяницей. Хулиганом и беспартийным… Я же был пагубно универсален. То есть разрешал себе всего понемногу.
В книге присутствует горький юмор и все отличительные признаки эпохи. Чем больше книг читаю у автора, тем больше привязываюсь к нему, лучше понимаю и чувствую. Книгу читала и слушала. Исполнение Константина Хабенского впечатляет. Он не читает - играет, вживаясь в образ Сергея Довлатова, придаёт всем персонажам характеры, изменяя голос и манеру произношения. Чувствуется, что работа доставляет удовольствие, что актёру близко то, что он говорит слушателю. Но при этом держала открытым текст, так как некоторые места хотелось перечитывать глазами, смаковать отдельные фразы. Сергей Довлатов удивительный мастер слова! Коротким замечанием мог выдать полную характеристику, нарисовать яркий портрет, описать всю гамму эмоций.
Лицо решительное, вечно озябшее. Никаких следов косметики. Отсутствующий зуб на краю улыбки. Удивляются только глаза, брови неподвижны, как ленточка финиша…
Разве не истинный художник тот, кто пишет такие портреты?!