1/3 Общий обзор
Первые свидетельства о существовании буддизма на территории современной РФ относятся к VIII веку н. э. и связаны с государством Бохай, которое в 698–926 гг. занимало часть сегодняшних Приморья и Приамурья. Бохайцы исповедовали буддизм махаяны, привнесённый из Китая, Кореи и Маньчжурии.
Также имеются следы буддизма в эпоху империи чжурчженей Цзинь (1115–1234). В ХV веке при китайской династии Мин в низовьях Амура «на скале Тыр были построены несколько буддийских храмов: храм Юннин-сы в честь бодхисаттвы Гуань-инь (1413 г.) и др. Однако буддийская проповедь не встретила поддержки приамурских жителей. Храмы вскоре были разрушены».В России суждено было укорениться другой форме буддизма.
Индийский буддизм, распространяясь по странам Азии, постепенно приобрёл три основные этнокультурные формы, которые обычно принято называть юго-восточный, дальне-восточный, и северный (тибетский) буддизм, который в XIX – начале ХХ века в Европе также называли «ламаизмом». Именно тибетская форма буддизма начала распространяться в России в XVII– XVIII вв., когда в низовья Волги и в Забайкалье прикочевали монгольские скотоводческие народы: ойраты (калмыки) и буряты. Калмыки добровольно вошли в состав Российской империи в 1609 г. – это время можно считать и началом официального появления буддизма на российской территории. Значительно позже, после распада маньчжурской империи Цин, в 1914 г. в состав Енисейской губернии вошла на правах протектората Тува (Урянхайский край), народы которой также исповедовали буддизм, зачастую сочетая его с шаманизмом.
Распространился в этот период буддизм также и у соседей бурят – эвенков (тунгусов). По данным С.К. Патканова, в конце XIX в. 9258 тунгусов, или 14,9% всего тунгусского населения Сибири, считали себя буддистами. Впрочем, буддизм у них, как и у монгольских племён, вполне уживался и сочетался с древними шаманистскими верованиями.
Практиковали буддизм и алтайцы. Они переняли его у ойратов при включении Алтая в состав Джунгарского ханства в первой пол. XVII в. Так, в героическом эпосе алтайцев «Маадай-Кара» главный герой сказания Когюдей едет за советом к семи ламам:
Семь всемогущих мудрецов
Определяют наперёд –
Кто, как и сколько проживёт,
Чьей и когда кончины год,
Какая, где душа живёт,
И что кого в грядущем ждёт.
Ханы множества племен
Ходили к ламам на поклон,
Упрашивали желтых лам:
Скажите, – умоляли, – нам,
Как мирно и свободно жить,
Предел несчастья положить?
2/3 Калмыкия
Ойратские (то есть западномонгольские) племена дербетов и торгоутов прикочевали в низовья Волги и Дона в начале XVII века из Джунгарии и получили в России наименование «калмыки». Они добровольно присоединились к России в 1609 г. России требовалась защита южных границ – калмыки же были отличными воинами. Впоследствии Пётр Первый, восхищенный победой калмыцкой конницы над шведами, даже заменил боевой клич русской армии с ‘виват’ на калмыцкое ‘ура!’ (так звучал калмыцкий клич ‘уралан’ – от монгольского ‘урагшаа’ = ‘вперед!’).
Ойратские племена образовали Калмыцкое ханство, официальной религией в котором был буддизм, известный ойратам еще с XIII века, но широкое распространение получивший лишь в начале XVII в., когда торгоутский тайша Тэнэс-Мэргэн-Тэмэн пригласил во владения ойратов своего монашествующего сына Номин-хана Очирдару Майдари Хутукту, известного как Нейджи-тойн, и так ввел ойратов в учение Будды.
Наиболее известным учеником Нейджи-тойна стал Зая-пандита, который проучился в Тибете 32 года; вернувшись на родину, составил новый ойратский алфавит тодо бичиг («ясное письмо») и перевёл на ойратский язык, как говорят, 177 буддий ских текстов.
Ойраты /калмыки/ прибыли на территорию России, уже имея кочевые монастыри /хурулы/, состоящие из трех и более специальных кибиток. По пути к Волге, ок. 1616, они построили и первый стационарный монастырь Дархан Цорджийн-кит. Русские называли его «Семь палат» – по числу строений, от чего произошло название города Семипалатинска.
Также в XVII в. в верховьях Иртыша возникли монастыри Аблайн-кит (1656), Ботоктухан-кит /1670/ и др. За стенами монастыря стояли два храма, из которых в начале XVIII века в Петербургскую Кунсткамеру были привезены рукописи на монгольском и тибетском языках и буддийские изображения, опубликованные Палласом и давшие начало отечественной буддологии.
После принятия в 1609 г. российского подданства калмыкам некоторое время жилось привольно. Но постепенно начались притеснения царской администрации, и в 1771 г. бóльшая часть калмыков откочевала обратно в Джунгарию (почти все они там погибли от рук маньчжуров...). Калмыцкое ханство было ликвидировано, и в России остались всего 11258 семей калмыков. В настоящее время Калмыкия или «Хальмг Тангч», как ее называют калмыки, занимает площадь 75,9 тыс. кв. км между Волгоградской областью и Каспийским морем.
Без учета хурулов, откочевавших в 1771 году вместе с основной массой калмыцкого народа, у калмыков к концу XVIII века оставалось 14 буддийских монастырей. Духовные руководители у калмыков именовались «Лама» или «Багша», остальные духовные лица именовались «хувараки». Буддийская церковь у калмыков была децентрализована, и в каждом районе /улусе/ избирался свой Багша. Хувараки же имели три духовные степени: гелюнг, гецуль и манджи /ср. тиб.: dge slong, dge tshul, ban de/, причем уже с начала XVIII в. получение духовного сана было связано с системой монастырского образования: юные манджи 5 лет учились до получения сана гецуля и 8 лет готовились к принятию полных монашеских обетов гелюнга, после чего образование продолжалось еще 5-7 лет, завершаясь, как правило, к 30 годам.
Интересно отметить, что именно у калмыков мы встречаем, возможно, первый в мировой истории пример законодательного оформления системы всеобщего народного образования (правда, только для мальчиков), зафиксированный в ст.7 второй главы свода законов, принятого в правление хана Дондок-Даши /1741–1753/: «Если кто из сыновей знатных /лучших/ людей не будет просвещаться / учиться/ грамоте на «тодо узэг»/ название ойратского алфавита Зая-пандиты. – А.Т./, то, в штраф взяв с отца трехлетнюю лошадь, сына отдать на обучение учителю; штраф за то же с известного обществу человека – трехлетняя овца; с простолюдина – 15 копеек; а отдача сына на обучение подобна предыдущему положению. Если не будет просвещать сына до 15 лет, то за это наказывается».
По-видимому, немалую роль в оформлении этого законодательства сыграл тогдашний глава калмыцкого духовенства Лама Лобзан Джамцо. Помимо буддизма, у калмыков, как и у бурят, тувинцев, продолжали бытовать древние шаманские верования. Но в 1640 году съезд монгольских и ойратских нойонов принял свод законов «Ики цааджин бичик», где шаманизм официально запрещался. Благодаря этому, в Калмыкии он постепенно сошёл на нет, во всех же сибирских регионах шаманизм продолжал существовать, иногда образуя причудливые сочетания с культами северного буддизма
3/3 Бурятия
Покорение Сибири русскими казаками происходило в битвах с местными жителями - которые могли противопоставить огнестрельному оружию завоевателей лишь луки и стрелы. Однако бурятские источники сообщают, что некоторые «бурят-монгольские роды приняли российское подданство без споров и сражений с сотниками Похабова и Бекетова».
Вряд ли в XVII веке народы Сибири считали установление царской власти фактором прогресса. Вот фрагмент из «Челобитной ясашных бурят, поданной в Енисейске в съезжай избе о насилиях, производимых сыном боярским Иваном Похабовым» около 1658 г.: «…Государю царю… бьют челом сироты твои, иноземцы ясачные людишки князцы брацкие Бахайко з братом своим Толтохаем… В нынешнем… году, будучи на твоей государевой служи в Брацком (т.е. Бурятском – А. Т.) Нижнем остроге… Иван Похабов чинил нам великие обиды и всякие насильства и во всем изгоняет и утесняет и жен наших и детей емлет к себе на постелю для блуда и нас ясачных иноземцев бьет и мучит и животы имущество наше грабит, и всякими страстями угрожает от такие его смертные угрозы нам и женам нашим и детям житья не стало…».
Однако, как бы там ни было, – Сибирь стала неотъемлемой частью России. Народы Сибири в то время исповедовали разные религии, в основном шаманизм. Постепенно буддизм в суровой борьбе, отголоски которой ещё в конце прошлого века помнили старики, рассказывавшие о мистических поединках лам и шаманов, потеснил шаманизм вначале у селенгинских бурят, затем утвердился у хоринцев и только в XIX веке – у добайкальских, тункинских, баргузинских и аларских бурят. А шаманизм сохранялся, также бытовали и сохранились до сего дня и различные формы переплетения шаманских и буддийских представлений и религиозных практик. Примером тому может служить культ обо – жилищ духов местности.
В 1741 г. в Забайкалье зарегистрировано 11 «ламских капищ» и 150 лам, главным из которых был официально в 1732 г. назначен Агван Пунцок, тибетец, бывший соржи-лама амдоского монастыря Чонэ, пришедший в Россию вместе с цонголами в 1694 г. То есть первым главой буддистов Бурятии на протяжении около 30 лет был тибетец, о чём сейчас теоретики «полной самобытности бурятского буддизма» в Бурятии предпочитают не вспоминать, выводя на первый план помощника и заместителя Агвана Пунцока – Д.-Д. Заяева, бурята по национальности, который первым получил титул «Бандидо Хамбо-ламы».
С 1741 годом многие современные авторы также связывают «официальное признание» бурятского буддизма неким «указом» императрицы Елизаветы. Однако такого указа или закона времён Елизаветы пока никто не обнаружил, хотя многие старались, и Н. Цыремпилов, внимательно исследовавший этот вопрос, полагает, что это был не «указ императрицы о признании буддизма», а, скорее всего, какой-то ограничивающий деятельность и число лам указ местных властей, который, тем не менее, косвенно признавал за ними и некие права.
Надо сказать, что ламы с самого начала тесно сотрудничали с властями, проводили особые молитвы за здравие царствующей фамилии, и сохранилось немало текстов на тибетском языке, специально составленных для этих целей. Более того, в следующем веке дело дошло до того, что «Екатерина Вторая была объявлена воплощением богини Саган Дара эхе (то есть Белой Тары – А.Т.).
Этому можно особо не удивляться, такой метод изъявления почтительности был достаточно традиционен для буддизма, достаточно вспомнить, что маньчжурский император признавался воплощением Манджушри (и само наименование «маньчжуры» произошло от имени Манджушри).
Но для XXI века это уже выглядит несколько анахроничным, и недавняя верноподданническая попытка бурятских буддистов объявить президента Медведева воплощением Белой Тары успеха у него не имела, и вызвала дружный смех интернет-сообщества и праведный гнев православной церкви.
Но вернёмся к истории. Первые бурятские «капища» – сумэ – помещались в юртах и кочевали вместе со своими прихожанами. Лишь в 1753 – 58 гг. /существуют и другие датировки/ был построен деревянный буддийский храм – Цонгольский /позднее Хилгантуйский, также Чикойский/ дацан, названный «Балдан Брайбун линг» в честь тибетского монастыря Дрепунг (в монгольском произношении Брайбун), традиции и обычаи которого он унаследовал. Главой этого монастыря после Агвана Пунцока стал Дамба Даржа Заяев (иначе – Заяин, 1710–1777), проучившийся в Тибете семь лет. В 1764 г. после аудиенции с Екатериной II он был утверждён в титуле «Бандидо Хамбо-ламы» /монголизированное произношение санскритского «пандита» и тибетского «кхенпо-лама»/, что в совокупности значит «ученый главный лама».
Чуть позже, по-видимому, было построено первое деревянное здание Гусиноозерского дацана «Даши Гандан Даржайлин». Основал его Лубсан Жимба Ахалдаев, получивший образование в Урге, в хурэ Джебцун-дамба-хутухты под руководством Манджушри Мэргэн-хамбо-номун-хана.
Между этими двумя дацанами возникло соперничество: Ахалдаев ещё в 1754 г. выражал нежелание быть в подчинении у цонгольского ширетуя – главного ламы Агвана Пунцока, но начальству всегда нужна «вертикаль власти», и пограничный комиссар генерал-майор В. Якоби, курировавший дела буддизма в Забайкалье, Указом от 17 июня 1752 г. требует от Ахалдаева оставаться «в послушании у цонгольского Главного ламы». Но соперничество продолжалось вплоть до начала XIX века, когда звание Бандидо Хамбо-ламы было отдано настоятелю Гусиноозерского дацана Данзану Гавану Ишижамсо (Ешижамсуеву), который оставался в этой должности с 1809 по 1839 г.
Третьим центром распространения буддизма в Забайкалье был Хоринский район, где в 1752 г. тибетец Лувсан Шираб был утвержден главой местных дацанов, в которых служили более 30 лам. В 1778 г. Хоринский дацан сгорел, и духовное руководство региона перешло в Кудунский дацан. Во второй половине ХVIII и первой половине XIX века буддизм в Забайкалье продолжал активно развиваться, и по хоринской летописи Вандана Юмсунова к 1846 г. в Бурятии было уже 34 дацана и в них 144 сумэ. Шел быстрый рост численности бурятского духовенства. Если в 1741 г. у бурят имелось 150 лам, а в 1756 – 324, в 1774 г. их было уже 617, в 1796 – 700, в 1822 г. – 2502, в 1831 г. – 4637.
— А.А. Терентьев. Из книги "Буддизм в России - царской и советской".