Чтобы расчленить СССР и покончить с его государственной системой, надо было разгромить КПСС. Это было сделано Горбачевым и Ельциным с помощью управляемого августовского "путча" 1991 года.
Удар по КПСС сопровождался ударом по КГБ, что вполне понятно, поскольку Комитет госбезопасности стоял "на страже целостности государства",
(Широнин В. С. Под колпаком контрразведки… С. 163) являясь в то же время гарантом сохранности общественного строя СССР. Возня вокруг КГБ СССР дает пищу для размышлений.
Утром 23 августа состоялось решение, по которому КГБ РСФСР был объявлен головным в системе органов госбезопасности России и на его базе формировалось новое ведомство ― Российский КГБ, выступающий в качестве правопреемника КГБ СССР. Это новое ведомство возглавил Виктор Иваненко ― кадровый чекист, назначенный на должность председателя КГБ РСФСР незадолго до создания ГКЧП (Бакатин В. Избавление от КГБ. С. 46). Иваненко не вызывал отторжения у работников госбезопасности. Напротив, они возлагали на него некоторые надежды (Один из бывших первых руководителей КГБ СССР говорил В. С. Широнину:
"Если бы двадцать третьего августа девяносто первого года председателем органов госбезопасности был назначен Иваненко, а не Бакатин, то в этом случае оставался бы еще шанс повернуть дальнейший ход событий в более мирное русло…" Широнин разделял это суждение
(см.: Широнин B.C. Под колпаком контрразведки… С. 349))
Но вдруг все перевернулось. Иваненко принимал ещё поздравления, когда во второй половине того же дня стало известно, что КГБ СССР остается, его председателем назначен В. Бакатин, а КГБ РСФСР передается ему в подчинение.
Генерал Широнин так прокомментировал эту стремительную перемену:
"Можно лишь догадываться о той ожесточенной борьбе, какая шла в те часы вокруг органов госбезопасности. Два противоположных решения за один день! И каких решения! Не сомневаюсь, в неразберихе, в горячке тех дней Горбачеву и его ближайшему окружению очень трудно было спрогнозировать дальнейший год [ход?] реформирования КГБ, поэтому наверняка не обошлось здесь без консультаций с теми, для кого КГБ десятилетиями был противником № 1. Видимо, потому и было решено не передавать головную боль в системе российскому КГБ, а на время сохранить прежнюю централизованную структуру, чтобы потом "вдарить" по ней в целом и расколоть на отдельные, не связанные между собой "обрубки". А роль "дровосека" отвели послушному Бакатину, чужаку в системе КГБ, который привел с собой на Лубянку еще несколько "демократических комиссаров", вроде своего помощника бывшего работника ЦК Вячеслава Никонова, который впоследствии стал депутатом Госдумы и "звездой" телеэкрана, предпочитая не упоминать о том, что он приложил руку к развалу системы госбезопасности страны"... Повторяю, в горячке и неразберихе тех дней Горбачев и его сподвижники физически не могли самостоятельно спланировать дальнейшую судьбу органов КГБ и потому первоначально пошли по естественному для того момента пути - передать головные функции новорожденному российскому Комитету ГБ. Однако кое-кто их быстренько поправил, и спустя несколько часов на свет появилось новое решение…"
(Широнин В. С. Под колпаком контрразведки… С. 349–350; см. также: Широнин В. С. КГБ - ЦРУ. Секретные пружины перестройки. С. 249-250)
Касаясь отношения Ельцина к смене решений, В. С. Широнин говорит:
"В этой связи совершенно непонятной была позиция Ельцина. Ведь в тот момент фактическая власть находилась в его руках и совершенно очевидно, что назначение Бакатина не могло состояться без его согласия. Ельцин прямо на глазах вырывал власть из рук Горбачева, но разведку и контрразведку - эти важнейшие источники информации! - почему - то отдал своему главному сопернику. Причем произошло это при драматических обстоятельствах: за несколько часов "наверху" все перерешили и отменили указ о том, что КГБ СССР должно по сути влиться в российский Комитет, то есть перейти в подчинение Иваненко. В миг все стало наоборот! Это было очень странно, и я не сомневаюсь, что история рано или поздно ответит на вопрос, что же все - таки произошло в те часы, когда решалась участь КГБ" (Широнин В. С. Под колпаком контрразведки… С. 353-354)
Вряд ли можно сомневаться в том, что Б. Н. Ельцин имел непосредственное отношение к принятию решения о превращении КГБ РСФСР под началом генерала Иваненко в головную организацию всей системы органов госбезопасности России и о создании нового ведомства ― Российского КГБ, являвшегося правопреемником КГБ СССР. Это решение соответствовало характеру политики ельцинского руководства, переводившего союзную собственность, находящуюся на территории РСФСР, в собственность России, и подчинявшего союзные органы власти российским властям. У Ю. М. Лужкова читаем, как в:
"ситуации эйфории победы" над "путчистами" российское руководство приняло ряд решений, "смысл которых сводился к одному: имущество бывших союзных структур объявлялось российской собственностью. Республиканские чиновники мгновенно начали захватывать союзные министерства, ведомственные помещения, вычислительные центры. Это была почти операция "штурм унд дранг"" (Лужков Ю. "Мы дети твои, Москва". М., 1996. С. 188).
Но тут вдруг что-то сорвалось. Возникла кандидатура Бакатина на пост Председателя КГБ СССР с подчинением ему КГБ РСФСР ― поворот для Ельцина, надо думать, мало приятный.
"Председателем КГБ, ― утверждает В. С. Широнин, ― Бакатин был назначен по инициативе Горбачева".
Похоже на правду, ибо Бакатин ― выдвиженец Горбачева, верный ему человек, игравший в августовские дни на стороне своего патрона (ЧерняевА.С. 1991 год: Дневник помощника Президента СССР. С. 202, 206―207). Его назначение "по инициативе Горбачева" говорит о многом, особенно если вспомнить, что Ельцин сразу же после провала ГКЧП стремился взять кадровые дела Союза в собственные руки. "С августа до момента отставки Горбачева, ― рассказывает Ельцин, ― у нас с ним состоялось примерно восемь ― десять встреч. Не знаю, понимал ли он сам, насколько изменился к тому времени характер наших отношений. Я сказал ему: "У нас есть горький опыт, август нас многому научил, поэтому, прошу вас, теперь любые кадровые изменения ― только по согласованию со мной". Горбачев внимательно посмотрел на меня. Это был взгляд зажатого в угол человека. Но другого выхода у меня не было (Это требование, предъявленное Президентом РСФСР Горбачеву, подтверждает А. В. Коржаков:
"Условие Бориса Николаевича касалось кадровых назначений ― их теперь следовало делать сообща. Выбора у Президента СССР не было, и он согласился" (Коржаков А. В. Борис Ельцин: от рассвета до заката. С. 115).
От жесткой последовательности моей позиции зависело все. И время показало, что я не ошибся. Первые кадровые назначения Горбачев сделал самостоятельно: Моисеева назначил министром обороны, Шебаршина ― председателем КГБ, Бессмертных оставил министром иностранных дел. Мне было хорошо известно, что все эти люди явно или тайно были участниками путча. Я позвонил Горбачеву ночью, когда информационные агентства сообщили об этих назначениях, и я сказал: "Михаил Сергеевич, что вы делаете? Моисеев ― один из организаторов путча. Шебаршин ― ближайший человек Крючкова". Он стал говорить: "Да, возможно, я не сориентировался, но сейчас уже поздно, во всех газетах опубликован указ, его зачитали по телевидению". В конце этого телефонного разговора я сказал: "Утром буду у вас". Аргумент Горбачева меня поразил: мол, неудобно. Неужели внешние приличия важнее реальной угрозы безопасности страны? Утром я приехал к нему. Первое, что я потребовал,― сразу же отправить в отставку Моисеева. Горбачев сопротивлялся, но в конце концов был вынужден согласиться, что совершил ошибку. Сказал: "Я подумаю, как это исправить". "Нет,― говорю,― я не уйду, пока вы при мне этого не сделаете. Приглашайте Моисеева прямо сюда и отправляйте его в отставку" (Ельцин Б. Н. Записки президента. С. 143―144).
М. С. Горбачеву пришлось покориться, и М. А. Моисеев был снят с должности.
"Мы договорились, ― продолжает Ельцин, ―
что назначение нового министра обороны будет согласовано с Советом глав республик. В этот день (23 августа.― И. Ф.) через пару часов как раз должно было начаться его заседание. Я предложил кандидатуру Шапошникова, главнокомандующего ВВС… С его назначением проблем не возникло… Дошли до Министерства иностранных дел. Я сказал, что Бессмертных выполнял поручения ГКЧП, во все посольства ушли шифровки в поддержку ГКЧП, всю внешнеполитическую службу он ориентировал на то, чтобы помогать путчистам. Козырева тогда сложно было назначать на пост министра иностранных дел Союза, он был к этому не готов. Остановились на фигуре Бориса Панкина, посла в Швеции. Он был одним из немногих послов, кто в первый же день переворота дал однозначную оценку путчу" (Ельцин Б. Н. Записки президента. С. 145)
Итак, Ельцин, по его собственным словам, занял в кадровых вопросах довольно жесткую позицию, вынуждавшую Горбачева уступать ему. Возможно, так оно и было. Но, вероятно, не всегда и не во всем. В случае с Бакатиным ― инициатива, по свидетельству генерала - контрразведчика Широнина (а он - то по роду своих занятий, наверное, кое-что знал), исходила от Горбачева. Правда, Ельцин и здесь хочет показать, что предложение по Бакатину шло также от него. Он говорит:
"Не менее важно было найти достойного человека на роль руководителя КГБ, тем более перед ним стояла задача разрушить эту страшную систему подавления, которая сохранилась еще со сталинских времен. Человек, вступающий в эту должность, обязан был иметь опыт руководства властными структурами. Бакатин, который до Пуго возглавлял Министерство внутренних дел, как мне казалось, мог справиться с этой работой. Это было достаточно неожиданно, но Горбачев согласился"
По Ельцину, стало быть, получается, что не только инициатива назначения Бакатина исходила не от Горбачева, но последнему пришлось даже в некотором роде внутренне преодолевать чувство неожиданности предложения, осознать его и затем согласиться. Но в это трудно поверить. Ведь Ельцину хорошо было известно, что Бакатин ― человек Горбачева.
Естествен вопрос: стал ли Ельцин по свежим переживаниям своих негативных эмоций, связанных с Бакатиным и с отчетливым пониманием того, что перед ним креатура недруга, каковым считал Горбачева, выдвигать эту креатуру на чрезвычайно важную (в том числе для собственной безопасности) должность Председателя КГБ СССР? Зная лишь чуть - чуть характер Ельцина, обнаруживаемый в его публичном поведении и поступках, можно сказать наверняка: не стал. Однако он вряд ли проявил бы покладистость, будь выдвижение Бакатина фактом одной только личной инициативы Горбачева, поскольку в тот момент правила игры диктовал уже сам Ельцин. Значит, за горбачевской инициативой стояла третья сторона, ослушаться которую российский президент не мог. И ему, по - видимому, пришлось отказаться от первоначального решения по КГБ РСФСР и генералу Иваненко, согласившись с кандидатурой Бакатина.
Относительно третьей стороны едва ли ошибемся, если скажем, что это ― американская сторона. Именно американцы, как явствует из рассказа генерала Шебаршина, не хотели усиления России за счет других республик "бывшего СССР", а значит, и усиления КГБ РСФСР за счет КГБ СССР. Они не могли допустить, чтобы КГБ РСФСР стал правопреемником КГБ СССР Вот почему, надо полагать, было отменено первоначальное решение по КГБ РСФСР и КГБ СССР, принятое утром 23 августа 1991 года. Вместе с этой отменой отпадала, естественно, и кандидатура генерала Иваненко. К тому же Бакатин имел перед Иваненко одно очень существенное преимущество: он обладал опытом по части расшатывания государственного и общественного строя СССР.
В. В. Бакатин приобрел этот опыт, возглавляя в 1988 ― 1990 годы Министерство внутренних дел СССР. С первых же дней его деятельности в качестве министра "обстановка в коллективе МВД стала накаляться, возникла нервозность. Началась реорганизация центрального аппарата министерства, местных органов. Центр передал почти все права и соответственно задачи на места; министерства внутренних дел союзных республик получили практически полную независимость; центр лишился влияния, оставив за собой подготовку кадров в центральных учебных заведениях, разработку методологии борьбы с преступностью, координацию работы органов по строго определенным направлениям да кое - что еще второстепенное. Решение кадровых вопросов передавалось на места. Так было низведено до непозволительно низкой отметки значение одного из важнейших союзных органов" (Крючков В. А. Личное дело. Ч. 1. С. 437)
Согласно В. А. Крючкову, "рассредоточение сил и возможностей органов внутренних дел", проведенное Бакатиным, "было непродуманным шагом"
Ну, а если посмотреть на дело иначе и предположить продуманность "рассредоточения сил и возможностей органов внутренних дел", предоставления министерствам внутренних дел союзных республик "практически полной независимости". Что тогда? А тогда придется признать, что эти меры полностью соответствовали генеральной линии горбачевской "перестройки" на развал союзного государства и коренную ломку социально - экономических отношений.
Наделение республиканских министерств внутренних дел независимостью, в том числе кадровой по отношению к Центру способствовало в условиях конца 80–х годов усилению начавшегося процесса суверенизации и сепаратизма союзных республик, т. е. распаду СССР. И тут у Бакатина, а также у тех, кто направлял его, была, по всей видимости, полная ясность.
Рассредоточение функций МВД СССР по периферийным министерствам ставило в очень сложное положение органы прокуратуры и госбезопасности, подрывая всю правоохранительную систему страны (Крючков В. А. Личное дело. Ч. 1. С. 436). Помимо этого, Бакатин ликвидировал формировавшийся на протяжении десятилетий агентурный милицейский аппарат ― эффективный инструмент борьбы с преступностью (ШиронинВ.С. Под колпаком контрразведки… С. 351―352). Он также издал приказ, разрешающий сотрудникам милиции работать по совместительству в других организациях, что создавало благоприятные условия для сращивания правоохранительных органов с преступным миром. В. С. Широнин, подытоживая эти бакатинские дела, замечает: "Таким образом, за нынешний криминальный разгул Россия в немалой степени обязана безответственности Бакатина... Преступный мир просто обязан поставить за это Бакатину памятник в золоте, инкрустированном бриллиантами". (Широнин В.С. КГБ ― ЦРУ. Секретные пружины перестройки. С. 250).
Однако Бакатин работал не только на перспективу, но и на потребу дня, причем, как нам представляется, не в состоянии неосознанной безответственности, а с ясным разумением смысла предпринимаемых мер. В чем состоял этот смысл?
А. А. Зиновьев с присущей ему проницательностью говорит:
"Разрушение планово - командных принципов и централизованного управления в экономике было равносильно полному краху коммунистической экономики и засилью экономики преступной" (Зиновьев А. А. Русский эксперимент. С. 200)
Таким образом, Бакатин к моменту назначения председателем КГБ СССР имел навыки по части разрушения государственной и общественной системы Советского Союза, что в нем и привлекало тех, кто направил его в Комитет госбезопасности. Вступив в должность, он с величайшим рвением стал громить вверенное ему учреждение. Это было настолько противоестественно и запредельно, что даже некоторые сотрудники Комитета не предполагали подобной возможности. Им казалось, что
Горбачев решил поставить во главе КГБ своего, чтобы "охладить пыл" чекистов, которые, мол, по старинке видят в лице Запада врага СССР. И поскольку отношения с Западом внешне изменились, а сам "Горби" превратился в кумира Европы и Америки, то органы госбезопасности должны стать "мягче" по отношению к деятельности зарубежных спецслужб на территории СССР. Этот более "широкий" подход и должен был обеспечить Бакатин… Так думали на Лубянке некоторые кадровые сотрудники. Однако они жестоко ошиблись: произошло нечто невероятное ― Бакатина прислали для того, чтобы учинить настоящий погром органов госбезопасности…" (Широнин В.С. КГБ ― ЦРУ. Секретные пружины перестройки).
Об этом откровенно говорили Ельцин и Коржаков. Да и сам Бакатин не скрывал того (Бакатин В.В. Избавление от КГБ. М., 1992. С. 22, 25).
Комитет государственной безопасности СССР был уничтожен способом расчленения на отдельные части: самостоятельные ведомства и службы.
"Сначала, ― пишет Коржаков,―
"монстра" разбили на отдельные ведомства. Пограничные войска стали самостоятельной "вотчиной". Первое главное управление КГБ СССР переименовали в Службу внешней разведки и тоже отлучили от комитета… Затем от КГБ отделили технические подразделения, и образовалось ФАПСИ ― Федеральное агентство правительственной связи и информации" (Коржаков А. В. Борис Ельцин: от рассвета до заката. С. 118)
Помимо этого, из КГБ СССР была выведена служба правительственной охраны, подразделения по борьбе с терроризмом и др. (Крючков В.А. Личное дело. Ч. 1. С. 440). В результате целостная и могущественная организация превратилась "в разновидность островного архипелага, где каждый из островков не связан друг с другом" (Зенькович Н.А. Новости из Кремля. С. 538)
Огромный ущерб был нанесен кадрам системы госбезопасности. Между августом и октябрем 1991 года на Лубянке побывало около десятка "демократических" комиссий, проводивших "переаттестацию" сотрудников Комитета, являвшуюся, по сути, политической чисткой (Широнин В.С. Под колпаком контрразведки… С. 344, 347). Тон задавал сам Бакатин.
"Утром 24 августа, новый председатель вошел в приемную ― "предбанник" своего кабинета, выслушал краткий ритуальный рапорт дежурного офицера и спросил: "А где вы были 19 августа?" "На работе",― правдиво ответил дежурный. "Уволить его!" ― сказал Бакатин находившемуся при нем кадровику и бодро проследовал в кабинет" (Шебаршин Л. В. Из жизни начальника разведки. С. 144)
В этом маленьком эпизоде отразилась генеральная линия в обреченном на разгром ведомстве.
Итог следующий:
"Многие опытные, прекрасно подготовленные в профессиональном отношении сотрудники были уволены, другие ушли сами, потеряв перспективу и будучи не в силах примириться с той, совершенно не деловой атмосферой, воцарившейся на Лубянке" (Широнин В.С. Под колпаком контрразведки… С. 344)
Следует, наконец, сказать, что Бакатин выдал американцам ряд секретов КГБ.
Он
"передал послу США секретную документацию о подслушивающих устройствах в новом здании посольства (это помогло американцам установить зарубежные фирмы, с которыми сотрудничала наша разведка), 40 дел оперативного наблюдения и учета за западной резидентурой в Москве "уплыли" за океан". (Качановский Ю.В. Куда идет Россия? С. 113. См. также: Герой Соединенных Штатов Америки//Аргументы и факты. 1991, № 51). 3 Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, 1990, № 12.)
Тут, как и в других случаях, опять видна американская сторона.
"Реформирование" КГБ СССР, наряду с ликвидацией КПСС, пагубным образом сказалось на безопасности Советского Союза (исторической России), прежде всего на его целостности.
Из книги И.Я. Фроянова: "Россия. Погружение в бездну"
иллюстрации из открытых источников
По ТЕМЕ: