Сегодня церковь – что православная, что католическая, представляется сугубо консервативной организацией. Хранительницей традиций и, не побоимся этого слова, скреп. Так оно было не всегда. С начала Нового времени церковь представляло собой одновременно и центры накопления знаний и источники распространения передовых технологий, во многих сферах жизни. В особенности актуальным это стало после открытия Америки. Громадные территории нужно было быстро осваивать. Максимально эффективно и с наименьшим ущербом для окружающего пространства. Не будем отрицать хищнических методов колонизации Нового света, которые имели место, но и не оставим без внимания тот факт, что европейские колонисты подразумевали, что они-таки будут жить на этих новых территориях. А зачем же выжигать и вытравливать вокруг себя пространство будущего существования? Тут и пришлись к месту знания и методики, накопленные и усвоенные монахами разных католических орденов.
Если говорить о Венесуэле, некогда провинции в вице-королевстве Новая Гранада, то нельзя оставить без внимания такого деятеля ордена Иезуитов как отец Хосе Гумилья. Еще юношей он поступил в орден, что само по себе говорит о недюжинном уме и способностях молодого человек. Орден Иезуитов был не такое себе, а средоточие интеллектуальной элиты своего времени. Следовательно, требования к кандидатам предъявлялись соответствующие. В 1705 году он отправился с миссией в Южную Америку. Несколько лет провел в Картахене, при иезуитском монастыре, после чего подался на восток, в Лос Льянос – Великие венесуэльские равнины. Там началась его деятельность в качестве миссионера, ученого-натуралиста, первопроходца, агротехника и политика. Именно Хосе Гумилье мы обязаны первым опытом организованной посадки кофейных деревьев на территории Венесуэлы. В объемном труде «Ориноко иллюстрированное» Гумилья описал этот опыт и превосходные результаты.
Кофе приживался, плантации разрастались, урожай превосходил самые смелые ожидания. Но несмотря на то, что разведка экономического потенциала венесуэльских просторов входила в прямую задачу отца-иезуита, становиться плантатором и коммерсантом Хосе Гумилья не собирался. Он двигался вниз по течению реки Ориноко, основывал поселения, крестил индейцев, заключал союзы, отражал набеги контрабандистов и разного рода «джентльменов удачи», к 18-му веку густо наводнивших континент. На страницах той же книги Гумилья не перестаёт восторгаться природным богатством провинции. Пишет о рощах какао, которым не видно конца и края, о неимоверном количестве плодов на этих деревьях. Их столько, что большую часть поедают обезьяны, попугаи и прочая живность, поскольку окрестные индейцы просто не в состоянии собрать эти объёмы.
Дойдя до среднего течения реки Ориноко, Гумилья остановился и основал более-менее постоянную базу. Тут ему предстояло решить, куда отправиться дальше? Продолжить спуск по реке до самого устья или отправиться на север, к Карибскому побережью? Гумилья выбрал первое. В результате чего уступил первенство открытия местечка Карипе конкурирующей организации – ордену францисканцев.
Францисканский монашеский орден – не менее влиятельная организация, принимавшая энергичное участие в колонизации Южной Америки. В отличие от иезуитов, францисканцы заходили в провинцию Венесуэла с севера, с побережья Карибского моря. К середине 18-ого века первому францисканскому монастырю, в окрестностях города Кумана, было более 200 лет. Хоть оставаться на протяженном, богатом и перспективном побережье Венесуэлы – от полуострова Пария до полуострова Гуахира, было чрезвычайно выгодно, францисканцы продолжили экспансию на юг, вглубь континента. Экспедицию возглавил миссионер францисканец Педро де Гельза. 12 октября 1734 года он вместе со спутниками остановился в горной долине и, видимо, долго стоял, раскрыв рот. В результате решил, что дальше идти нет никакого смысла. Здесь уже хорошо. После знойной, засушливой и шумной Куманы, его окутала свежесть, умытая утренними росами зелень деревьев, ветерки – одновременно тёплые и освежающие. Вероятно, это место показалось миссионеру воплощением рая на Земле.
Одним из спутников Педро де Гельзы был предводитель крещёных индейцев племени чаима. При крещении он получил имя Эстебан, но сохранил и родовое имя – Карипе. Когда окончательно стало ясно, где будет основано поселение, Эстебан привёл за собой восемнадцать семейств индейцев чаима. Они стали первыми поселенцами укреплённого городка, названного - Карипе Святого Архангела Михаила (San Miguel Arcángel de Caripe), а ныне просто – Карипе.
Некоторое время городок жил достаточно изолированно. Однако францисканские монахи, как и их коллеги иезуиты, не покладая рук, трудились над развитием кофейного промысла. А такому товару как кофе нужен сбыт. Постепенно зарождалась и укреплялась слава Карипе, как кофейного региона. Столь прибыльное дело привлекло поток иммигрантов, в основном корсиканцев и итальянцев. Как ни странно, новоприбывшие колонисты ничего не испортили, а даже наоборот принесли с собой передовые для своего времени технологии и практики.
В основном это касалось инструментов для обработки земли и продукции. Кофе, как сельскохозяйственная культура, в этом регионе не требовал никаких улучшений. Главной задачей плантаторов было не загубить естественным образом сложившуюся разновидность арабики. С чем они успешно справились. Во второй половине 20-ого века был зарегистрирован «Гибрид Карипе» – аутентичная разновидность кофе арабика, сложившаяся путём естественной гибридизации. Сегодня он доступен и нам.
А что же сам город Карипе? Там всё также как и при отце Педро де Гельзе, только с электричеством и автомобилями. Но главное... Как написал один венесуэльский журналист - «попадая в Карипе, чувствуешь, что попал в капсулу с счастьем».