В кубанском Армавире, который тогда с огромными домами и полсотней тысяч жителей по старинке числился селом, на Николаевский проспект выходил, натурально, Городок Тарасовых, где одних лишь дворцов было 8.
Под казалось бы русской фамилией скрываются черкесогаи (черкесоязычные армяне) Торосяны, которым суждено было выйти даже не на столичный, а на всемирный уровень. Аслан Торосович, один из первопоселенцев Армавира, сколотил капитал, а уже его сыновья Иван, Михаил, Александр, Лазарь и Гавриил владели десяткам фабрик и магазинов в Армавире, Екатеринодаре и Москве.
Домом с кадра ниже, впрочем, их всех заткнул за пояс Артемий Маркович Тарасов - представитель какой-то боковой ветви, не вышедшей за пределы родного города.
Николай Лазаревич Тарасов, в 1906 году получив отцовское наследство, жил в Златоглавой на широкую ногу, так что даже в бесстрастной википедии представлен как "щёголь и ловелас". Зато он не задумываясь давал деньги творческим людям: например, выручил театр Константина Станиславского и Владимира Немировича-Данченко, а в 1908 устроил при нём кабаре "Летучая мышь", один из символов Серебряного века.
Закончил меценат также как полагалось в Серебряном веке: в 1910 году любовница-актриса Ольга Грибова попросила у Тарасова денег для своего второго любовника юнкера Николая Журавлёва, и после отказа застрелился сперва юнкер, затем актриса и наконец сам Тарасов...
Но династия продолжила жить. Лев Асланович Тарасов, внучатый племянник щеголя-самоубийцы, в детстве с дедом Александром через Кисловодскую дачу и Константинополь попал в Париж, а там с 1930-х годов прославился как писатель Анри Труайя.
Сестра его Ольга и вовсе подалась в Америку, где преуспела как знаменитая балерина и хореограф. Потомки Гавриила Тарасова, напротив, остались в России, и вот в Перестройку москвич Артём Тарасов оседлал кооперативное движение и стал первым легальным миллионером в СССР. Но армавирский дворец был разрушен войной, и разобрав руины квартала, на его месте разбили Сквер 50-летия Октября:
