"Родные люди"
Глава 31 + эпилог
- Читайте, - Юрий положил перед Романовским ту самую тетрадь, которая открыла мне глаза на все происходящее.
- Что это? - мужчина не притронулся к ней.
- А Вы откройте и узнаете, - не стал забегать вперед следователь.
- Может быть, обойдемся без тайн и загадок, - поморщился сидящий рядом адвокат.
Слава хмыкнул, но все же взял в руки тетрадь. В течение получаса он внимательно изучал то, что там был написано. И, наконец, закрыл ее. Его взгляд остался прежним: надменным и несколько брезгливым.
- И что Вы хотели этим сказать? - задал он вопрос.
- Это дневник Вашей матери, - задумчиво проговорил Юрий, видимо, он тоже ожидал какой-то другой реакции.
- Вы уверены на 100%, что данная тетрадь принадлежала Романовской Марии Ивановне? - вклинился в разговор адвокат. - Есть подтверждающие документы, экспертизы?
Юра молчал.
- Тогда я бы на Вашем месте не рискнул утверждать, что... - начал мужчина, который сопровождал Романовского.
Но следователь прервал его:
- Давайте, каждый останется на своем месте... И так, как Вы прокомментируете те признательные показания, которые Вы дали ранее?
- Господин Романовский был не в себе, это подтверждает проведенная экспертиза, плюс давление со стороны следствия, - адвокат выступал в роли фокусника, выкидывая на стол различные документы, подтверждающие сказанное.
Смотреть на это со спокойной душой я больше не могла. Поэтому вышла из того помещения, которое находилось рядом с той комнатой, где сейчас сидели Романовский со своим защитником и Юрий. Кеша догнал меня уже в коридоре.
- Что случилось? - встревоженно спросил он.
- Ничего, - пожала я плечами. - Не вижу смысла больше наблюдать за этим спектаклем...
- Но, Вика... - начал мужчина.
- Иннокентий, я безумно благодарна всем Вам за ту помощь и поддержку, которую вы мне оказали в столь сложный период моей жизни, - остановила я его. - Но сегодня мне стало все ясно окончательно.
- Что ясно? - пробурчал себе под нос мужчина.
- Ясно то, что Романовский не будет наказан. Его свора защитников сделают все возможное, чтобы вытащить его из всего того, в чем он успел признаться. И Юрий здесь будет бессилен... Не потому что он непрофессионал, а потому что такие, как Романовский, могут повернуть все в свою пользу, вывернув некоторые факты так, что ты и сам перестанешь верить собственным глазам...
- Вика, пусть так. Но нельзя же ставить точку там, где можно поставить запятую... - туманно произнес Кеша.
- А я и не ставлю точку... - ответила я. - Буду строить новую жизнь, и, желательно, подальше от этого города.
- Ты уезжаешь? - мужчина посмотрел мне прямо в глаза.
Его взгляд был настолько пронзительным, я бы даже сказала, обжигающим... Мне стало не по себе...
- Уезжаю... - тихо ответила я.
- Это твой выбор, - кивнул он, развернулся и пошел в обратную сторону.
Меня его реакция слегка озадачила. Но только слегка. Так как в этот момент мне хотелось оказаться как можно дальше от этого места, от того, что происходило сейчас за дверью одного из кабинетов... Откуда Романовский выйдет с гордо поднятой головой, потому что он снова будет победителем...
Видеть этот триумф мне не хотелось. Только сейчас я в полной мере осознала те чувства, которые испытывал Антон, Матвей, и все те люди, которые так и не смогли добиться справедливости...
Я повернулась, чтобы направиться к выходу. Но тут меня окликнул Иннокентий.
- Кеша... - произнес он.
- Что? - переспросила я.
- Для тебя я Кеша... - повторил он.
- Спасибо, - поблагодарила я его.
На глазах выступили слезы. Но я быстро попыталась их скрыть, махнула рукой и твердой походкой вышла из этого здания.
- В новую жизнь... - подумала я про себя и обернулась.
Кеши на горизонте не было.
- Ну, а чего ты ожидала! - воскликнула я, усмехнувшись, села в автомобиль и завела двигатель.
Обратного пути не было...
Эпилог
- Виктория Львовна, - обратилась ко мне секретарь.
Вот уже несколько месяцев я жила и работала в другом городе, который находился почти в 500 километрах от того места, где я когда-то родилась. Я, наконец, смогла устроиться по профессии, потихоньку наладить быт. Перестала жалеть о том, что произошло. В памяти понемногу стирались те события, которые произошли когда-то.
- Да, Света, - откликнулась я.
- Геннадий Степанович скоро выезжает на встречу, попросил Вам передать, - проговорила девушка.
- Хорошо, - кивнула я.
Я открыла небольшое зеркало, удовлетворенно кивнула, увидев свое отражение. Сейчас я нравилась себе все больше и больше. И это неудивительно. Работа, которое приносит удовольствие, и рядом никого, кто бы мог все это испортить...
- Ах, да, забыла, - вернулась Света. - Вам письмо.
- От кого? - поинтересовалась я.
- Не знаю, - пожала плечами девушка. - Оно без опознавательных знаков, только ваши имя и фамилия. Нашла среди прочей корреспонденции.
- Хорошо, давай, - проговорила я и сунула конверт в сумку, спешно собираясь на встречу.
Геннадий Степанович не любил, когда опаздывали. А я не хотела нервировать руководителя, ведь он взял меня практически без опыта, не считая того года, когда я работала у знакомого Антона. Брата так и не нашли... Воспоминания снова возникли из ниоткуда, но я постаралась быстро их вернуть туда, где им было самое место, напоминая себе в очередной раз, что в новой жизни им не место.
- Сегодня встречаемся с китайцами, - предупредил меня Геннадий Степанович.
Я кивнула. В моем арсенале было свободное владение двумя языками: английским и китайским. Да, и образование было соответствующим, поэтому я особо не переживала по поводу встречи. Терзало меня другое... Письмо, которое лежало в сумке. Но прочитать его в данный момент не представлялось возможным...
Встреча прошла на уровне. Контракт был подписан.
- Может быть, отпразднуем? - предложил Геннадий Степанович.
- Откажусь, - отрицательно покачала я головой, сославшись на не очень хорошее самочувствие.
Руководитель понимающе кивнул и отправил меня с водителем домой. Только там я дрожащими руками открыла конверт и развернула исписанный лист. Этот почерк мне был хорошо известен...
Любимая сестренка! Да, именно так. Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за то, что пришлось тебе пережить... Но я все же очень хочу, чтобы это произошло... Не сейчас, пусть не через месяц и даже не через год... Я надеюсь, что мы сможем когда-нибудь встретиться и поговорить. Поговорить обо всем, что произошло.
Я понимаю, что никакие слова не смогут оправдать то, что я сделал. Понимаю и принимаю это. Именно мне нести это до конца моих дней. Но я не мог поступить иначе, когда нашел ту самую папку среди документов отца... Именно в тот момент я понял, что все, что произошло с родителями, неслучайно, не простое совпадение...
Но я должен был удостовериться, что именно Романовский причастен к тому, что произошло с родителями. Я не мог действовать, пока не буду уверен на 100%. Но подобраться к этому ... просто так было невозможно. И тогда мне пришла в голову мысль, что ты мне можешь в этом помочь. Вот только ставить тебя в известность побоялся... Ведь все могло стать наигранным и ненатуральным, тогда бы Романовский точно все понял и сорвался с крючка.
Да, я рисковал тобой по имя справедливости. И мне нет оправдания. Нет и не будет... Вот только эта справедливость и сейчас не восторжествовала... даже после того, как эта с...ь, призналась во всем. Но потом отказалась от своих слов... Надеюсь, сейчас ты поймешь, почему я так поступил... Потому что я очень любил наших родителей, и потому что я не верю тем людям, которые легко продаются и легко покупаются...
А теперь без лирики. Включи вечером новости. Надеюсь, это станет для тебя небольшим утешением...
Ниже шла подпись: "Твой А."
Руки дрожали, сердце билось с такой скоростью, что, казалось, еще чуть-чуть, и оно выскочит из груди...
Я еле-еле дождалась того момента, когда начнутся новости.
- А теперь о главном, - проговорила девушка с экрана. - Сегодня около 17:00 произошел...
Дальше ее голос звучал, как в тумане, потому что я буквально впилась глазами в ту картинку, которая была на экране. Там был внедорожник Романовского. Точнее, его части, разбросанные в радиусе нескольких метров.
- К сожалению, Вячеслав Львович Романовский был внутри, когда все случилось, - прорывался голос репортера сквозь поток сознания.
Так и не дослушав до конца, я нажала на красную кнопку. Значит, именно об этом утешении говорил Антон в своем письме... Все-таки он завершил начатое...
Я отбросила все мысли, которые до этого не отпускали меня, каждый раз возвращая меня обратно, достала свое любимое игристое, включила Ленинград и села на подоконник, разглядывая прохожих с высоты 12 этажа. Простила ли я Антона? Ответа на этот вопрос я не знала, но в этот момент я чувствовала себя по-настоящему свободной и немного счастливой...
Ссылка на дневниковые записи: "Похождения Бусеньки Алферовой"