Какао Юга озера Маракайбо (Sur de Lago) - уверенный претендент на мировое первенство среди какао. В случае с этой разновидностью речь идёт не только о превосходном качестве какао бобов, но и о звании «колыбельного» сорта какао. Ряд исследователей указывает на то, что долины между южным берегом озера Маракайбо и предгорьем венесуэльских Анд были одним из двух центров распространения ботанического вида Theobroma cacao. Мы не будем ударятся в изыскания по истории вида, хоть оно и сулит увлекательнейшее путешествие по геному какао, а сосредоточимся на том периоде, когда в регионе появились испанские колонисты.
Открытие «Эльдорадо»
Уже первое упоминание о какао в районе южного берега озера Маракайбо весьма примечательно. Испанский землевладелец Луис де Трехо пишет в петиции обращенной к королю: «<…> и вот я открыл излучину Марума, обращаю внимание Вашего Величества, что там произрастает более ста тысяч деревьев какао…». Эта запись датируется 1614 годом, однако Трехо участвовал в экспедициях по разведке земель в районе современных штатов Мерида, Сулия и Трухильо в конце 16-ого века. Таким образом, перед нами первое упоминание организованной плантации какао на территории Южной Америки. Почему организованной? Во-первых, такой вывод можно сделать из упомянутого количества деревьев. Многовато для стихийно возникшей рощи, даже если принимать во внимание версию о том, что юг Маракайбо – колыбель какао. Кроме того, нужно учитывать буйство тропической зелени и величайшее биоразнообразие флоры. В лесу из ста тысяч деревьев какао Трехо нашел бы десятки тысяч других растений, что сделало бы невозможным точный подсчёт отдельного ботанического вида.
К тому же, исследование земель, которое проводил Луис де Трехо, носило самый общий характер, задачи найти какао перед ним не стояло. Ну и наконец, сам Трехо упоминает в той же петиции, что деревья «… принадлежали дикарям, которые здесь обитали» и охранялись индейцами воинственного племени Кирикире. Стоит отметить, что воинственность индейцев Кирикире была прямо 80 уровня. Вроде бы ничего удивительного, все племена из карибской семьи отличались буйным нравом и склонностью к каннибализму, но при этом всех их объединял панический страх перед огнестрельным оружием. Всех да не всех. Кирикире не только смогли побороть этот страх, но и сами настолько ловко научились обращаться с мушкетами и аркебузами, что до конца 16-ого века фактически не допускали испанцев на свои территории, хотя де юре и признавали себя подданными Испанской Короны. Окончательно сломить непокорных аборигенов испанцам удалось только в 1600 году, после масштабного и кровавого бунта. Видимо, этим обусловлено то, что упомянутую рощу Луис де Трехо обследовал вместе с вооруженным отрядом.
Еще одно упоминание излучины Марума относится к 1610 году. Монах из Мериды Педро Симон пишет: «… в южной части находится излучина Марума, в пределах которой есть большая гора, с великим множеством деревьев какао». Немедленно возникает два вопроса: где именно находилась эта Марума и почему Луису де Трехо понадобилось ждать чуть менее 20 лет, чтобы донести весть о таком богатстве до сведения Его Величества? Найти точный ответ на первый вопрос не представляется возможным, поскольку топоним Марума полностью стёрт из истории Венесуэлы. Есть примерные указания Диего Прието Давилы – главы магистратуры Мериды, о том, что излучина Марума расположена примерно в трёх лигах от порта Сан Антонио де Гибралтар, и на этом всё. Дополнительную неразбериху вносит то, что описанные области были и остаются пограничными между тремя штатами - Мерида, Сулия и Трухильо, а точность административного деления в начале 17-ого века всё ещё оставляла желать…
Следует помнить также и о присутствии индейцев Кирикире, которых хоть и разгромили в 1600 году, но в одночасье к покорности они приведены не были, и вооружённые группы всё еще чудили в окрестных джунглях и холмах. Не особенно помогает и наименование «излучина», которое сопровождает топоним Марума. Понятно, что речь идёт о какой-то реке, но беда в том, что рек, речушек и ручейков в этом регионе полно. На сегодняшний день некоторые из них пересохли, другие взяты в трубы, третьи превращены в каналы, четвёртые так и остались безымянными и т.д.
Второй вопрос гораздо интереснее, и чтобы ответить на него нам потребуется немного отклониться в сторону и напомнить общее положение дел. На момент конца 16-ого, начала 17-ого века какао еще не завоевало европейский рынок, да и на внутреннем – популярность какао носила больше региональный характер и не охватывала всей территории Западных Индий. В то же время переселенцы во внутренние районы Венесуэлы вовсе не искали экзотических блюд, не гнались за кулинарными изысками коренных народов, а наоборот – хотели видеть у себя на столе привычные блюда. Основу европейской диеты на тот момент составляли злаки – пшеница, рожь, ячмень.
Высадившись в порту Сан Антонио де Гибралтар, первые переселенцы мгновенно поняли, что прилегающие к берегу озера долины слишком жаркие для привычного им земледелья, зато в каких-то 30-40 км от побережья начинаются высокогорные районы, среднегодовая температура и норма осадков в которых идеально подходит для культивации старосветских зерновых. Соответственно, колонисты потянулись в Анды, где красота и прохлада, да и местные индейцы Татуй куда более цивилизованные. Можно предположить, что Луис де Трехо, обнаружив гигантскую плантацию какао, счёл просто нецелесообразным беспокоить Его Величество такими незначительными сообщениями.
Путь на Север
В то же время в Новом Свете уже был регион, где какао было желанным и искомым продуктом: Мексика, и даже шире – вся центральная Америка, то есть те её области, где успела сформироваться колониальная знать. При этом культивация какао в этой части испанских владений стремительно деградировала. На территории самой Мексики дела шли совсем плохо. Более-менее крупные плантации, способные обеспечить внутренний рынок какао, сместились южнее, на территории современных Гондураса и Никарагуа, но и там работа не ладилась.
Во многом деградация производства какао связана с исчезновением знатоков агротехники этого растения. Индейцы стремительно вымирали, при том больше от европейского насморка, чем от картечи, клинков и виселиц конкистадоров, а вместе с ними умирало и ремесло. Выход с никарагуанских плантаций был слишком маленьким, чтобы удовлетворить спрос на какао, плюс – вместе с количеством на спад шло и качество какао. К тому же разрушительный ураган 1612 года не только помножил на ноль усилия фермеров, но и спровоцировал массовый отток населения из пострадавших районов. Так что восстанавливать разрушенные плантации оказалось некому. Мексиканское правительство, знать и купцы стали искать где бы поближе и подешевле найти какао. Поближе и подешевле – это как раз в провинции Венесуэла. Так что Луис де Трехо вылез со своим сообщением о Маруме как нельзя кстати, и скорее всего не случайно.
Губернаторы и землевладельцы штатов Мерида и Трухильо резко ринулись в области таинственной излучины Марума, где без толку простаивали созданные индейцами несметные богатства. Богатства оказались в целости и сохранности, немного в запущенном состоянии, но колонисты энергично принялись за восстановление. Вся область южного побережья озера Маракайбо, от устья реки Чама, до поселения Дификультад (примерно на 40 км севернее порта Гибралтар) была разбита на участки под плантации какао.
Вроде бы дело пошло, но тут внезапно оказалось, что те самые безымянные речушки, которыми пересечены долины юга Маракайбо, и которые так здорово подходят для мелиорации земель с влаголюбивыми растениями, имеют неприятное свойство катастрофически разливаться в период дождей. Реки выходили из берегов, подмывали или полностью затапливали только-только созданные плантации. К тому же плантаторы Венесуэлы страдали от той же напасти, что и мексиканские товарищи – практически полное неведение в вопросах агротехники, т.е., попросту не умели выращивать какао. Но колонисты не сдались. Правда, пришлось отказаться от идеи быстрого заработка через продажу мексиканцам имевшегося урожая. Землевладельцы поступили дальновиднее: стали тщательнее выбирать места для плантаций, работать с непокорными речушками, но что самое главное создавать плантации-виварии или «банки» какао. В «банках» высаживались молодые деревья – саженцы возрастом от 1 до 5 лет, т.е., деревья какао, не достигшие возраста плодоношения.
За период с 1600 по 1650 год на территориях южного берега Маракайбо было создано 85 плантаций какао, каждая из которых насчитывала от 1000 до 5000 и более деревьев. Первоначально большая часть плантаций состояла из неплодоносящих деревьев. Тут следует вновь отметить упорство и дальновидность плантаторов, ведь каждый землевладелец, создавая «банк» из однолетних саженцев какао, понимал, что эта земля в течение пяти лет будет приносить одни убытки, кроме того нет никаких гарантий, что по истечении этого срока прибыль появится. Сельское хозяйство – бизнес рискованный. Засухам, наводнениям и паразитам не только невозможно противостоять, но и предсказать их чрезвычайно сложно. И всё же терпение и трудолюбие принесли свои плоды. Например: в долине реки Чама, в обозначенный период – 1600-1650 гг., насчитывалось 17 плантаций «банков», после 1650 года там осталось всего 2 банка. Остальные плантации «повзрослели», деревья начали плодоносить и с них собирали до 4-х урожаев какао бобов в год!
Время пожинать плоды
Общее число какао плантаций на юге озера Маракайбо, к концу 17-ого века выросло до 101, на них росло 521671 дерево – молодые и плодоносящие, а суммарный урожай составлял 260.3 тонн в год. При этом основная область культивации сместилась от долины реки Чама на север. Самые крупные плантации были разбиты по течению реки Чурури, предположительно именно там, где находилась легендарная излучина Марума. Таким образом венесуэльские землевладельцы обрели свой маленький Эльдорадо. Конечно, куски золота там не валялись, но почти.
Объемов производства какао в регионе хватило, чтобы насытить не только мексиканский порт Веракрус, но и начать поставки в Европу. Что ж, дальше начинается уже знакомая нам история с контрабандой, войнами и бунтами, тут судьба какао юга озера Маракайбо ничем не отличается от остальных какаотеро-регионов Венесуэлы. Зато отличается сам какао.
Плантации региона являются по сути единственным поставщиком 100% аутентичного какао сорта Порселана. Этот сорт признаётся экспертами мирового уровня лучшим из существующих сортов какао. Порселана – какао с абсолютно уникальными органолептическими свойствами, насыщенным ароматом и индивидуальным вкусом, подобного которому нет ни в одном регионе планеты. Есть и чисто внешние признаки, выделяющие какао Порселана из других сортов: какао бобы крупнее, чем у других сортов, а их оболочка тоньше, в разрезе цвет боба может варьироваться от матово-белого, «фарфорового» (отсюда и название сорта Porcelana – исп., фарфор) до розоватого и фиолетового.
Сегодня на юге озера Маракайбо насчитываются сотни плантаций какао общей площадью 5100 га, а суммарное производство достигает 3800 тонн какао бобов в год. При этом шоколад Sur de Lago по-прежнему остаётся скорее эксклюзивным продуктом для знатоков, поэтому категорически рекомендуем не упускать шанс отведать это уникальное лакомство, порадовать себя и знакомых сладкоежек.