(обзор на повесть)
В этом году Леониду Андрееву исполнилось бы 152 года. Или, как меня поправили в одном чате, «не исполнилось бы, ведь люди столько не живут!» Люди – может и нет, а вот такие выдающиеся и уникальные писатели, на мой скромный взгляд, живут вечно в наследии своих произведений и идей. Дмитрий Быков называет Андреева старшего едва ли не первым и единственным русским готическим писателем, потому что, в отличие от того же Гоголя, у Андреева мрак и ужас мира существует в произведениях без малейшего намёка на просвет, надежду и справедливость.
Я учился в очень хорошей школе-интернате, одной из лучших для своего времени. Однако, к сожалению, программа русского и литературы у нас была там очень слабой, поэтому многое из классики приходится перечитывать и вычитывать, к своему стыду, до сих пор. Так, моё знакомство с творчеством Л. Андреева началось недавно именно с этой его повести.
Конечно, с самого её начала тебя не покидает мысль о том, что повесть эта о «зле», которое непременно живёт в Иуде с первых строк. Но постепенно ты начинаешь всё больше замечать и понимать, что Иуда больше всего похож на тебя самого, на современного человека, искушенного в знаниях и такого слабого в своей психике и разуме. В то же время другие ученики Христа на его фоне показаны ещё куда более карикатурными и приземлёнными: один добродушный и простоватый образ Петра чего стоит. Мне вспомнились слова Леонида Мациха, знаменитого русского теолога и философа о том, что Иуда был чуть ли не единственным «городским» (наряду с Павлом) среди всех «деревенских» учеников Иисуса. Может быть отсюда и его искушённость, и слабость сердца? Появляется и страшная в своей правдивости, и актуальная до сих пор, мысль о том, что ученики «своего учителя всегда любят больше мёртвым», ведь «когда он умирает, они сами становятся учителями».
Иуда неоднозначен и близок у Андреева скорее каким-то апокрифическим образам, которые позже проявятся в середине ХХ столетия с открытием гностических свитков Наг-Хаммади. Хотя, безусловно, он до самого конца изображается злом, о котором, кажется, будут помнить на Земле вечно. Но внутри у него происходит и та самая внутренняя борьба, знакомая каждому из нас, и какие-то проблески и метания в своей «женской и нежной любви к Иисусу». Не зря подчёркивается и тот факт, что в финале остаются только сам Иисус и Иуда, «дико связанные общностью страданий».
Но концовка и вовсе переворачивает всё с ног на голову, и перед нами предстаёт, наверное, тот самый истинный готический мир Л. Андреева во всей его красе, где даже Дьявол, воплощённый в Иуде, не так ужасен, как приговор в устах последнего первосвященникам, апостолам, да и всей Земле в целом, допускающим распятие своей Любви… Ведь «Кто любит, тот не спрашивает, что делать! Он идёт и делает всё» - и это звучит уже как буквально Евангелие от Иуды. Но человека нет, ведь он любить не умеет: «Солнце смотрело с ужасом на землю и говорило: где же человек?»
Упрёки в недостаточной любви, которые высказывает Иуда ученикам Иисуса уже после распятия, напомнили мне одну древнюю ведическую притчу. В ней у Бога разболелась голова, и с Его же слов, избавить от неё могла лишь пыль со стоп Его преданных. Но все учёные и верные священники отказались дать пыль со своих стоп, ведь, согласно писаниям, за это была одна дорога – в ад. Однако же, нашлись простые девушки-пастушки, которые были настолько чисты и просты в своей любви, что, даже не думая, согласились дать эту пыль, сознавая, что тем самым обрекают себя на ад.
И примерно то же самое говорит затем Петру и Иуда: «зачем тебе душа, если ты не смеешь бросить её в огонь, когда захочешь?».
Зачем всем нам сердце, если мы не способны любить?..
📚#glebinbooks