11 июня | Sobrado, кафе
Жду, пока откроется монастырь и регистрация на ночлег. Здесь туман. Опять туман и прохладно. Временами стала накатывать усталость. То ли от людей, то ли от ещё чего. Кажется, наступает период, когда никого на связи и очень нужно с кем-то поговорить.
Любой шум вызывает раздражение. Отвратительное состояние. Кое-как запустил наушники, двигать их нельзя, но пока сижу, можно слушать. Хочется злой и агрессивной музыки, и писать стихи, но как назло, кроме «чёрного человека» ни одной зацепки. Чёрный человек не споёт мне песни, органика не терпит нагрузок сверх меры, колокольни, туман и святые, что молчат. Чёрный человек, чего же ты хочешь за свою песню?
Туман то ли сводит с ума, то ли прячет и создаёт буфер безопасности. Как-то непонятно, кого от кого прячется. Тут даже не крик внутри, что-то другое. Что-то, что внутри. То самое, от которого никуда не деться. Тут многие пишут, мне действительно интересно, что они пишут. Особенно те, кто идут «сотку». Вот что успело в них произойти за это время? Кажется, это та самая ненависть, что старше огня, грома и крови. Тех страстей, что ведут людей из пещер в офисы. И она ни на кого не направлена. Она как-то сама по себе.
Если закрыть глаза, то снова придёт Пустота, та, живая. Великое Ничто. Но плечи ноют от рюкзака, а ручка в руке являет собой только ручку. Сейчас заметил, насколько сильно меня трясёт. Завтра надо быть молодцом, но ни сил, ни желания. Вот это тотальное «пусть будет так, как будет, а там разберёмся».
Так пусть и дальше плачет тело,
Горят библиотеки,
Восходят на гору святые
И тонут в море корабли.
Нам всем недолго в этом мире
Родился, умер, схоронили.
И что дышал, что не дышал,
Очнулся, что-то написал, пропал.
Такая вот нелепая волна
От бога до меня,
От неба до конца
На каждого — одна.
Забавный это процесс, выплёвывания сгустков тумана на бумагу. Хорошо, что это ещё работает и помогает. Ещё можно говорить с Пустотой, и это пока работает. Чую, что если и это откажет, то дальше только писать огромные романы или любую другую прозу, любого формата и размера.
Зашёл в Собор-Монастырь — прямой портал на Небо, и всё встало на место. Серьёзно. Было странно найти свою могилу здесь. Огромное пространство, всё живое, звенит. И мой, вот совсем мой священник. К такому я бы пошёл учиться. Без лишних слов. Предложил свои сигареты взамен моих крепких. У него именно такой голос, именно такие манеры повествования, чувство юмора и всё. Совсем всё своё, родное.