Сегодня признана уже практически всеми, кто имеет отношение к кино, реальность такого явления, как «фильмы учеников Сокурова». Другое дело, что большинство их хоть и стали событиями на международных кинофестивалях, но как-то быстро забылись. Возникает стойкое ощущение, что сделаны они одной рукой: столь очевидна в них стилевая и концептуальная подражательность мэтру. Исключением не стали даже такие запомнившиеся многим картины, как «Теснота», «Дылда» и «Мальчик русский». «Клетка ищет птицу» - не совсем удачное совмещение, бесспорно, ощущаемой насмотренным глазом синефилии Малики Мусаевой с достаточно предсказуемым содержанием.
Помимо чисто сокуровской антропологии, присутствие которой в ленте тотально (персонажи как нерефлексирующие тела, пристальное внимание к материальной и природной фактуре, визуальное противопоставление крошечных человеческих фигур огромным пейзажным пространствам, необязательность диалогов и многое другое, что мы знаем еще по «Одинокому голосу человека»), Мусаева наследует от мэтра еще и общую меланхоличность в экзистенциальном переживании безвременья. При этом постановщица и ее исполнители вполне искренни в своем желании высказаться (пусть и чрезвычайно осторожно) о суровости патриархального уклада в исламском регионе и чрезвычайной узости женской социальной роли, принятой в нем.
Мусаевой еще, возможно, придется жить там, потому она не решается на прямолинейное феминистское высказывание во избежание остракизма со стороны соотечественников. При выпуске «Клетки…» в прокат всячески позиционировалось, что это первый в истории фильм не чеченском языке, потому вполне справедливо, что он идет в кинотеатрах с субтитрами (заметим, что в чеченском языке много заимствований из русского, что прекрасно слышно на протяжении фильма). К счастью, дружба двух чеченских старшеклассниц показана Мусаевой без мерзких спекуляций, для нее – это, прежде всего дети, по ходу сюжета постепенно утрачивающие радость бытия и оптимизм в восприятии жизненных коллизий. В этом смысле предательство одной из героинь – закономерный итог этой утраты.
Даже несмотря на то, что в картине Мусаевой есть сюжетная динамика в ее вполне классическом понимании, то есть герои на протяжении фильма меняются, полтора часа высидеть в кресле очень сложно. Виной тому – общая формальная скудость «Клетки…»: на одни и те же пейзажи, бытовую нищету и часто повторяющиеся, однотипные мизансцены смотреть довольно неинтересно. Безусловно, Мусаевой удалось убедительно запечатлеть женские эмоции, чему свидетельство – потрясающие (часто на весь экран) крупные планы, почти бергмановские. В то же время нарочитое использование ручной камеры (видимо, для большей мобильности изображения) идет фильму Мусаевой в минус, поскольку принципы «Догмы 95» - это уже позавчерашний день.
Тела героинь, катящиеся по земле, – лобовая цитата финала брессоновской «Мушетт», причем не только изобразительное: в том фильме девочка также испытывала на себе физическое и психологическое насилие со стороны взрослых (правда, она была моложе мусаевских героинь). Как известно, фильм Брессона завершался пессимистически, является ли оммаж ему – прямым указанием на безрадостность дальнейших судеб героинь «Клетки…»? Также концептуально чувствуется интертекстуальная связь картины Мусаевой с «Отцом-хозяином» братьев Тавиани: там мальчик-пастух мечтал избавиться от тиранической власти отца и сбежать в город для того, чтобы учиться (прямо как Яха). В любом случае антитрадиционализм, хоть и подан он постановщицей в сглаженном варианте, отчетливо присутствует в ее фильме.
Выходит, что Мусаева никого не критикует и не обличает, просто показывая тупик для всякой незаурядной личности, ищущей в мире свое предназначение. Что создало этот тупик? Сельский быт? Шариат? Патриархат? «Клетка…» не дает ответов (более того перевод названия фильма на английский рождает еще одну ассоциацию: «Клетка наблюдает за птицей»). В описываемой ситуации героиням бежать совершенно некуда. Может быть, это проблема не только женщины в традиционном обществе, но и любого подростка при любом укладе, и Мусаева шире ставит проблему, чем это представляется на первый взгляд? Вопрос во многом риторический (например, сюжетная линия сестры Яхи нужна, видимо, для того, чтобы показать зависимость женщины в традиционном обществе от института брака, и неслучайно Мадина придает Яху именно после того, как выходит замуж, но смысловая ли это доминанта в общем контексте картины?).
Таким образом, несмотря на отчетливую подражательность ленты «Клетка ищет птицу», на прямолинейность ее синефильских маркеров-цитат, на всю осторожность постановки в ней действительно острых для нашего времени тем, Мусаева сняла достаточно личное и искреннее кино, думается, без всяких оглядок на фестивальную конъюнктуру, а безусловное присутствие в нем феминистских трендов – результат не тонкого расчета, а реального пальпирования болевых точек российского социального организма.