...потому что осень.
Можно, например, расправить крылья и улететь в далекие края. А еще можно упасть в землю тусклым высохшим ростком и по весне пустить семена. Можно еще попробовать найти уютную нору, выстлать её мхом, понатащить туда пуха, перьев, поставить кровать, самое главное – побольше снов, вот это главное, снов побольше – и спать, спать, до самой весны. Но я еще не знаю, что мне делать, ведь я не знаю, кто я – птица, зверь или цветок! Я пытаюсь понять, кто я, я оглядываю свои... нет, не лапы, и не крылья, и не ветви, я не понимаю, что это. Я хочу спросить, кто я, но спросить у некого, все молчат. Я подхожу к зеркалу в моем доме, я смотрю на себя – нет, это не похоже на морду зверя, и на клюв птицы это тоже не похоже, и на цветок, - так кто же я, черт меня дери.
А осень подступает, подкрадывается, уже осторожным сквознячком просачивается в дом, желтыми листьями заглядывает в окна. И нужно что-то делать, сейчас, скорее, немедленно, пока осень не поседела и не покрылась инеем, не стала декабрем...
Так и не решаю, что делать, - на всякий случай выпускаю крылья, лечу в сны, высыхаю там умершим стеблем, бросаю семена, жду весны...
.
- ...вы хоть понимаете... что теперь будет?
- А... а что?
- Что, что... так и все люди... туда...
- ...ну, люди сами решают, где им жить...
- Решают-то решают, только вы понимаете, что будет со снами? Когда то, что осталось от людей, проклюнется семенами во сне?
- Я... я даже не знаю...
- Вот и я не знаю... но сны, какими мы их знали, больше не будут существовать...