Сказочка Вторая, предательски оптимистичная.
В царстве без царя, в крае без края жил да был князь. Больше всего на свете любил он дочурку, Ярочку. Называл её ягодкой. И не нужны были девчонке ни скатерть-самобранка, ни конёк с золотым копытцем, ни щучка говорящая. Отец-вдовец готов был исполнить любое её желание.
Был у Яры друг, Радей, сын кузнеца. Ни дня они врозь не прожили. Уж больно им нравилось претворяться воинами отважными. Только зорька над полем выглянет, а Радей да Яра уже по двору на невидимых конях скачут. Солнце из золотого красным яблоком наливается, на бочок спать укладывается… А Радей да Яра всё от ворогов прутьями отбиваются. А ещё мечтали они, как пойдут на боевое крещение, как в испытаниях будут первыми и вскоре станут лучшими в дружине княжеской.
Не смог отец отказать своей ягодке: разрешил ей с Радеем мудрости военной обучаться. «Поиграется, да перестанет. К четырнадцати годам уже невестой будет, мальчишечьи глупости из головы выветрятся», – успокаивал себя князь.
Так и росла Яра, бок о бок с вояками. С каждым годом становилась всё большей отцовской гордостью: из лука в жёлудь попадала, от меча шустрее птицы уворачивалась, а в седле половчее, чем сам князь, держалась. Пусть и не были её глаза огромными озёрами, а талия тонкой берёзкой. Подумаешь, нос длиннее обычного, а подол сарафана всегда в пыли. Смех зато какой! Душу согревает. Ох, а голова-то. До чего светлая!
Вот однажды та голова светлая такое выдумала… Решила Яра наравне с молодняком военным идти на боевое крещение. В лес, в котором специально для будущих бойцов ужасы уготовлены, на день и ночь целую.
Семь дней, семь ночей отца уговаривала. Ревела, по столу кулаком била, любовью и ненавистью седую княжескую голову поливала, не ела, не пила.
Пришлось уступить отцу, но с двумя оговорками: «Испытания проходить только до сумерек. И после этого ни слова больше о дружине. На следующий же день – на смотрины!»
Диву дался князь, но дочь согласилась. На смотрины, на замужество! Вот ведь, чудеса не только на Купалу случаются…
На том и порешили.
День боевого крещения настал.
Яра с Радеем и ещё с дюжиной добрых молодцов отправились в лес сумрачный, опасностей полный. Воины среди деревьев разбрелись: каждый сам за себя сегодня сражался. Яра с Радеем руки расцепили, обнялись на прощание.
И стреляла из лука Яра, и мечом с чучелом билась. Огонь из камня выуживала, по дубу карабкалась. Плот мастерила и по реке на нём сплавлялась, коня дикого освобождала, а потом на нём до края леса скакала…Чего только не произошло за один день!
Сумерки спустились на землю, а Яра, еле-еле ногами передвигает, приглядывается: «Вон она, лента красная, прямо за оврагом. Я у цели, и никого больше. Неужели первая? Эх, возгордится папенька. Глядишь, передумает и возьмет меня в дружину…»
Осталось лишь через овраг по поваленной сосне перебраться.
Не дыша заскользила Яра по шаткому мостику. Вдруг дерево сильнее задрожало. Кто-то прямо за ней по стволу идёт. Нагоняет.
Яра через плечо оглянулась и выдохнула: это Радей.
– Радеюшка, мы первые! Я тебя подожду, и мы из лесу вдвоём выйдем. Как в нашей игре, помнишь? Навсегда вместе.
В ответ на это получила Яра толчок в спину. Не устояла, полетела вниз, на дно оврага дремучего…
Радей тогда пришёл первым. А осенью, как исполнилось ему четырнадцать лет, стал он княжеским дружинником.
У Яры с тех пор одна нога не шевелится, ничего не чувствует. Что случилось с девицей, так никто и не узнал.
Сильно изменилась Яра: не улыбается, в игры не играет, ни с кем не разговаривает. Зато всё больше книг почитывает. Из них, наверное, и узнала про деревянную ногу, и себе такую смастерила. Вот и ходит теперь, хромает. Как костью, жуткой ногой постукивает. Травы собирает, в лесу почти все дни одна проводит.
Парни и девки её чураются. Она волосы нечёсаные в косы не заплетает, красные ленты не завязывает. С каждым годом всё ниже к земле склоняется, всё больше книг читает.
Уж сколько лет прошло с того дня, не сосчитать. Князь умер, да и Яра, можно сказать, сгинула.
Поговаривают, в день боевого крещения она на дне оврага чудо-юдо лесное повстречала. Оно ей помогло со сломанной ногой выбраться. И Яра к нему каждый день стала наведываться, чтобы колдовству обучиться.
Теперь живёт она в лесу одна. Нога у неё костяная, на спине горб. Особенно сильно ненавидит отчего-то мальчишек.
А вспомнить только, как её отец любил, как ласково называл. «Ягодка ты моя, ненаглядная». А иногда, когда злился, мог рявкнуть: «Яга!»