«Что б я еще когда-нибудь продалась за какую-нибудь халяву!» - причитала я, стоя под душем.
Я никак не могла согреться. Пар уже покрыл все стеклянные и зеркальные поверхности в ванной комнате. Может и потому, что дверь была приоткрыта и через неё проникал прохладный воздух и сталкивался с нагретым от моего душа.
А ещё в дверном проёме стоял Барни и бесстыдно наблюдал на моими водными процедурами.
Наконец я плюнула на попытки согреться водой, вышла из душевой кабины и вытерлась большим махровым полотенцем. После закуталась в халат и залезла под одеяло. Меня продолжало трясти.
- Это нервное, - сказал Барни с сочувствием в голосе, залез ко мне под одеяло, обнял и прижал меня к себе.
В этих объятиях я начала наконец немного согреваться. Барни словно сковывал мою дрожь и меня начало отпускать.
- А ты не мог бы жить просто, как обычный человек? Без этих переселений в животных? Неужели это так важно? Нет, может жить вечно это заманчиво. Хотя, я бы не хотела жить вечно. Можешь не верить, конечно. Но, зачем? Я смотрела все эти фильмы, про Дункана Маклауда, про вампиров. Это надоедает, жить вечно. Век за веком все те же страсти человеческие, всё одно и то же. Для чего эта вечная жизнь, если близкие твои, кого ты любишь, уходят и ты остаёшься без них?
Тихо я гудела себе под нос и понимала по притихшему дыханию, что Барни меня внимательно слушает.
- А если ты останешься со мной в этой вечности?
- Да мы друг другу так надоедим, что возненавидим друг друга за века, - хмыкнула я, - а главное, я не убью своего ребёнка.
- Разве женщины, когда делают аборт, не убивают своего ребёнка?
- Это сложный вопрос, и я не очень хорошо подкована в этой теме, чтобы говорить что-то аргументировано. Есть и женщины, которые могут убить своего ребёнка и делают это. Они избавляются от лишнего рта, хотят сбежать от позора перед родственниками и соседями. Так бывает в некоторых культурах. Но всё равно, это преступление. Я убеждена, что так нельзя. Не нужен тебе ребёнок – отдай тому, кому он нужен. Столько на свете людей, у которых не получается завести своего ребёнка. Может ты и найдёшь кого-то, способного на этот поступок. Вот только, что это будет за человек, захочешь ли ты провести с ним вечность. Ты же не упырь какой-то. Ну, как мне кажется.
- Кто такой упырь?
- Вампир, но без налёта романтичности, как в вашем Голливуде их изображают. Упырь – это выродок, тварь бездушная.
- Понятно.
Барни замолчал. Я чувствовала его дыхание и его тепло. Дрожь моя прошла. Даже стало немного клонить в сон.
- Мама говорила мне об этом.
- О чём? – я даже проснулась обратно.
- О душе, о том, что дух острова забирает её с твоей жертвой и ты больше самому себе не принадлежишь.
- Зачем духу эти души? Наверно он ими питает свои силы, - предположила я.
- Не знаю, может быть.
- Это твой дух острова, он брат сатаны, я так думаю, или сам сатана, - моя речь засыпала вместе со мной, - если будут сны, пусть они будут безопасные, - попросила я перед тем, как выключиться.
Сны были. Видимо я сама разрешила их сделать для меня, своей просьбой. Вернее, это был один сон, длинный и даже красивый, хоть и странный.
В этом сне я была медведицей. И рядом был Барни. Не стоило великого труда понять, что это именно он. Он показывал мне дорогу по тропе, шёл впереди, а где ширина тропы позволяла, там шёл рядом иногда толкая меня в бок своим мохнатым мягким задом. И смотрел на меня игриво. Хулиган. Не хватало мне этим ещё в медвежьем виде с ним заниматься. Нет уж, спасибо, поберегите мою психику.
Лес источал ароматы. Это было совсем не так, как чувствуешь человеческим носом. Запахи словно разворачивались многократно, раскрывая свою многослойность. Они были насыщенные, живые, сочные и яркие. Даже многоцветный мой родной русский не мог дать мне слов для описания того, что я чувствовала.
И зрение было другим. Я видела вокруг если не всё, то многое, несмотря на густую темноту южной ночи. Свет луны проникал кое-где сквозь кроны деревьев и придавал предметам мистический оттенок, словно заставляя их светиться изнутри.
Мелкие камушки хрупкали под ногами, мелкие веточки, да и не только мелкие, ломались с хрустом. Однако же, я весила немало, чему удивляться. Больше ста пятидесяти килограмм наверно? Не знаю точно, надо будет потом погуглить.
Тропа свернула к крутому спуску и я притормозила. Как-то сомневалась я, что смогу изящно спуститься в таком месте. Барни оглянулся на меня и открыл пасть, словно смеясь надо мной, потом развернулся задом к спуску и поехал вниз с горы, притормаживая передними лапами.
Понятно, я попыталась сделать то же. Меня несло вниз по ускоряющей, несмотря на мои попытки придержаться за что-то. Небольшой куст папоротника просто обломился в моих лапах, и я уже зажмурилась в ожидании чувствительного приземления, как мой могучий медвежий зад затормозил обо что-то тёплое и мягкое, что несомненно являлось тушкой Барни.
Что-то вырвалось из моего горла от удивления и лёгкого испуга, и это испугало меня ещё больше, потому что совершенно не походило на мой нежный девичий голосок. Это был рык медведя. Мда, конфуз.
Барни размашисто шлёпнул меня по заду, спасибо, что не выпуская когтей. Шлепок помог мне выровнять равновесие, и я оглянулась на местность, к которой мы скатились по горе.
Это был широкий ручей, неглубокий. В этом месте кроны деревьев словно раздвигались, пропуская взгляд к небу в густой россыпи звёзд. И луна светила тут словно уличный фонарь, освещая всё до малейших подробностей: камни на дне прозрачного ручья, густую траву на берегу, цветы орхидей на сырых стволах деревьев.
Барни зашёл в ручей, погрузившись в него по грудь, потом опустился в воду и немного проплыл. Вышел на другой стороне и отряхнулся словно собака. Брызги воды драгоценными камнями полетели в стороны, на мгновение окутав его светящимся роем капель. Густая шерсть вздыбилась от купания и поблескивала в свете луны. Он смотрел на меня, приглашая иди за собой.
Я ступила лапой в воду и увидела смутно своё отражение на поверхности ручья. Ничего так себе, симпатичная мишка. Шаг за шагом, назло выскальзывающим и рассыпающимся под лапами камешкам, я зашла в воду. Она была холодной, но не так чтоб я замёрзла. Макнулась на середине ручья и вышла на другом берегу. Даже получилось немного отряхнуться. На что Барни шумно выдохнул. Смеялся наверно надо мною.
Потом он потрусил вдоль ручья лёгким бегом. Так сосед наш в Брянске, то ли ходит спортивной ходьбой по утрам, то ли бегает так медленно. Но просто шагом я за Барни не поспевала, поэтому пришлось тоже трусить.
Барни остановился так резко, что я уткнулась в него, ощутив не самый приятный запах мокрой псины. Неужели я так же пахну? Ужас.
Барни отошёл немного в сторону, и я узнала место. Там, вверху, тот самый балкон на скале и тот самый водопад. Пока я задирала голову вверх, присев на задние лапы, из-за дерева выплыла белая фигура и я чуть было не шарахнулась в сторону от неожиданности.
Это была женщина, в длинном светлом платье из ткани, похожей на лён. Её черные волосы тяжёлыми локонами спускались по плечам на грудь и на спину. Лицо её было красивым, но она не была молодой девушкой. Я бы сказала, что ей было немного за тридцать.
Барни подошёл и нагнул голову перед ней. Она улыбнулась и погладила его по голове, почесала за ухом. Барни довольно закрыл глаза, подставляясь под ласку словно гигантский котёнок.
Женщина посмотрела поверх Барни на меня и обошла его, направляясь в мою сторону. Подойдя ко мне, она присела, оказавшись лицом напротив моей морды и протянула мне руку ладонью вверх.
Я понюхала её ладонь, пахнущую кокосовым маслом и чем-то ещё. Чем-то ещё пахло и её платье. Это был запах псины. Но не такой, ка у Барни. Так пахнет собака после мытья шампунем с запахом кокоса.
Я улыбнулась. Не знаю, как это выглядело со стороны, было ли похоже на улыбку, но я чувствовала, что улыбаюсь.
Никаких фамильярностей, типа чесания меня за ухом, эта женщина себе не позволила. Ну и хорошо. Для первой встречи, я думаю, этого достаточно.
И в это момент мелкие камушки посыпались откуда-то сверху. Женщина тревожно вскинула голову вверх, прислушиваясь и всматриваясь вдаль, туда, где шумел водопад.
Барни рыкнул, словно недовольный лев, а я снова присела на задние лапы. Видимо трудно избавиться так быстро от привычки ходить на ногах.
В высоте, на обрыве у водопада, можно было различить женскую фигуру с тяжёлым свёртком в руках. Так держат спелёнутого ребёнка.
Тоска пронзила моё сердце, тоска и боль, нахлынувшие на меня откуда-то извне. Барни взревел тихо и глухо, словно тоска пронзила и его.
Печаль изменила лицо женщины, она махнула мне рукой, словно прощаясь или показывая мне уходить. Барни сдал назад, разворачиваясь и уходя к ручью.
Женщина метнулась белой полоской света в сторону скалы, через секунду оказавшись на балконе у водопада, а ещё через секунду она обнимала фигуру со свёртком в руках. Женщина в белом увела другую в водопад и за него, вглубь.
Барни шёл вдоль ручья, опустив голову, понуро, тяжело переставляя лапы. Не было в его походке пружинистости и озорства.
Я пошлепала за ним. Не представляю, чем теперь заниматься в таком образе. Завтра он объяснит мне, конечно, что это была за сцена, свидетелем которой мы с ним стали.
Погружаясь в ручей на обратном пути, я очнулась на своей кровати. Барни обнимал меня сзади и подхрапывал мне в шею. Я улыбнулась, прижала его руку к своей груди и провалилась в сон. Обычный, без превращений.
Утро было поздним и светило решетчатым светом сквозь полураскрученные жалюзи.
Я обнимала подушку, оттопырив попу и прижавшись ею к Барни. Его тяжёлая рука ну совсем уж по-хозяйски лежала на моём бедре. Впрочем, это не вызывало у меня отторжения или недовольства.
Я повернулась к нему лицом и подлезла поближе, в его раскрывшиеся мне сонные объятия, к губам, которые осторожно поцеловала. Барни не открыл глаз, но улыбнулся. Руки его пробрались под распахнувшийся мой халат и притянули меня ещё ближе к себе.
Губы его проснулись, требовательно обнимая мои. Лишняя одежда постепенно была удалена и частично проснувшиеся тела нашли друг друга, хотя Барни и развернул меня на бочок, спиною к себе. К финалу мы уже окончательно проснулись, наслаждаясь друг другом словно вкусным завтраком. У меня не получалось сдержать постанывания, хоть я и старалась. Мои громкие мысли-переживания про то, что нас услышат девчонки, вызывали у Барни смешки и только подзадоривали его.
Замерев на самой высоте, мы остались лежать так, ловя послевкусие такого бурного пробуждения.
Наконец Барни заглянул в моё лицо, нависнув надо мною своими кудрями.
- В твоей голове плавает целый косяк вопросов.
- Словно селёдки? – пошутила я.
- Ну, или какая-нибудь другая рыба.
- Можно спрашивать?
- Да, после того, что было сейчас, можешь смело задавать свои вопросы и я ещё тебе должен останусь.
- Умеешь ты приятное сделать и сказать девушке, - сделала я ему комплимент с большой дозой собственного кокетства.
Барни чмокнул меня в ушко.
- Это была богиня вулкана? Пеле?
- Да.
- Она добрая?
- Смотря какое настроение, - хмыкнул Барни.
- Это она превращалась в собаку?
- Да.
- Она твоя мать?
Барни замер на секунду, потом ответил:
- Да.
Ваша Ия 💗
Заходите ко мне на Литнет по ссылке на мою страницу 📚📗🧡
подписывайтесь там и читайте "Аллилуйя,Голливуд!", "Старшая жена курьера Фукина", "Автобусная остановка".
Жду вас там, на запасной площадке )
Другие романы и истории на Дзене тут: 📗📚📕
Поддержать автора материально можно на карту
Сбербанк: 5469 0800 1140 5870
Тинькофф: 5536 9140 3780 8130
Заранее спасибо за поддержку 🙏
Ваша Ия 💗