После того, как власть в октябре 1917 года стала народной, крестьяне разобрали себе землю (на самом деле они почти везде это сделали явочным порядком ДО появления "Декрета о земле" ), а рабочие смогли назначить себе зарплату, сколько захотят.
Правда, быстро выяснилось, что мало назначить себе жалование вместо 30 рублей - 300. Надо эти деньги ещё откуда-то взять. А взять их оказывалось неоткуда, потому что … сюрприз… деньги просто так, из-за того, что рабочие решили увеличить себе зарплату, не появятся.
Поэтому очень скоро начались обложения буржуев экстренными налогами, требования к владельцам фабрик выплатить заплаты прямо завтра, а лучше сегодня, пока не арестовали или вообще к Духонину не отправили. Также вскоре Советы и прочие исполкомы решили заняться реквизициями: распределить "неправедно нажитое" всем по справедливости.
Порой из этого получалась почти что комедия, если не обращать внимания на весь трагизм происходящего.
В городе Харькове имелось два монастыря. В конце марта 1918 года народная власть решила пополнить казну и обеспечить обездоленных, реквизировав имущество у монастырей. В зданиях одного из монастырей, по мнению нового начальства, например, поместилась бы школа с жилыми площадями. А при проверке имущества второго монастыря комиссию жутко возмутили самовары.
Почем иименно они?!
Да просто оказалось, что у каждого монаха имелось по своему самовару, а кроме того, в амбаре хранилось еще 52 штуки самого популярного бытового прибора в России начала ХХ века.
Само собой, в целях достижения всеобщего равенства и наступления царства справедливости приняли решение реквизировать 80 самоваров.
Нет, не для себя.
Самовары планировалось
«раздать по школам, где введены завтраки для детей или в народные чайные».
Но реквизиция не задалась целиком и полностью. В конце февраля 1918 года времена были еще «плюшевые». Сначала стрелять, потом разбираться стали позже. Пока еще обсуждали, договаривались и даже пытались слышать друг друга. Тем более, что от столиц было далеко, народ был в основном верующий и за монахов и священнослужителей имелось кому заступиться.
Поэтому когда в монастыре появился отряд, посланный реквизировать самовары, монахи ударили в набат и:
«… собралась толпа крестьян, которые не дали осуществить реквизицию…»
Интересно, что присланный на помощь отряд матросов повел себя совсем «не революционно», как можно было бы ожидать. «Воинствующих безбожников» пока еще было немного. Поэтому командир матросов Симушкин, посмотрев на собравшуюся толпу и оценив реальный настрой публики, заявил, что:
«…отряд будет защищать население от эксцессов черни и относится с уважением к религиозным чувствам народа…»
В результате самовары в одном монастыре и ценности в другом остались на месте.
Толпа устроила матросам овацию, а какой-то священник даже поклонился их командиру в пояс.
Так и закончилась эта незадачливая реквизиция.
На дворе пока заканчивался всего лишь март 1918 года. Народ еще не озверел окончательно. Скоро придут немцы, потом красные, за ними белые, между делом заедут зеленые. Власть сменится несколько раз, а «в расход» станут пускать не задумываясь за куда меньше ценности чем несколько десятков самоваров в монастырском амбаре.
Но это случится потом. Пока все радовались тому, что всё так хорошо закончилось.