🔴🇩🇪📰(+)Münchner Merkur: «Когда пули проносятся мимо головы…»: немецкий наёмник описывает ужасы войны» (перевод с немецкого)

Обзор немецких медиа

🗞(+)Münchner Merkur в интервью «Когда пули проносятся мимо головы…»: немецкий наёмник описывает ужасы войны» рассказывает о том, как бывший солдат бундесвера сражался за Украину в Буче и Ирпене. Теперь в своём интервью он рассказывает о суровой реальности войны. Уровень упоротости: высокий 🔴

Бывший солдат Бундесвера Йонас Краценберг служил в Интернациональном легионе Украины © Taras Fedorenko/Yes-Verlag

Он не мог безучастно наблюдать за несправедливостью на Украине: 25-летний бывший солдат бундесвера Йонас Кратценберг воевал в качестве легионера в Ирпене, Буче и на Донбассе против России - до тех пор, пока не был тяжело ранен осколками снаряда по всему телу во время атаки беспилотника. В интервью газете Münchner Merkur и в книге «Schützenhilfe» (Yes Publishing, €22) человек из Ахена рассказывает о том, что ему пришлось пережить в Интернациональном легионе во время войны на Украине.

Münchner Merkur: Вы были подготовлены как пехотинец в Бундесвере. Почему Вы поехали воевать на Украину в качестве немецкого солдата? [не совсем корректный вопрос: не солдата, а наёмника. Правда, в немецком языке der Soldat и der Söldner имеют один корень — der Sold — оклад, жалованье, «сольдо» — прим. «Мекленбургского Петербуржца»].

Йонас Кратценберг: За несколько недель до начала войны мне уже было ясно, что Россия вторгнется на Украину. Меня возмущало бездействие немецкого правительства, бездействие НАТО, и я страдал от того, что Украина осталась совершенно одна в этой войне, по крайней мере, на начальном этапе. И я был поражён боевым духом украинцев. Когда началась война, я только что уволился из бундесвера. У меня не было работы, не было девушки, не было никаких обязательств - казалось, что это прекрасная возможность сделать что-то для мира в Европе и использовать то, чему я научился за пять лет службы в Бундесвере, на поле боя.

MM: Вы просто приехали на украинскую границу и сказали, что хотели бы воевать с русскими?

Кратценберг: Более или менее. Ты можешь зарегистрироваться в консульстве, затем тебе остаётся только доехать до условленного места встречи на Украине, где тебя берут или отказывают. Интернациональный легион условно делится на три группы: русскоязычные, большинство из которых - выходцы из Грузии. Затем много испаноговорящих из Латинской Америки. Остальных объединили в группу англоязычных иностранцев, куда также входят немцы и французы, не знающие английского языка. Но каким-то образом нам всегда удавалось общаться.

MM: А потом сразу на поле боя?

Кратценберг: В конце марта нас отправили в Ирпень и Бучу без формальной подготовки. Уже в процессе переживаний я понимал, что то, что я там увидел, никогда меня не покинет. В Ирпене мы стояли на наблюдательном пункте, прямо на последнем участке перед русским фронтом, практически в ничейной земле между русскими и украинцами. Даже если вы знаете картины войны из СМИ, вы не можете себе представить, как всё было на самом деле. Это детали, от которых невозможно избавиться.

MM: Вы можете описать эти детали?

Кратценберг: (пауза, долгая пауза) Трупы. Трупы...

MM: Вы также теряли товарищей в этих боях?

Кратценберг: Да...

MM: Как Вы к этому относитесь?

Кратценберг: Один из них продолжает жить.

MM: Есть ли психологическая помощь?

Кратценберг: Мне повезло, что как бывший военнослужащий Бундесвера я имею доступ к социальным службам Бундесвера. Если бы я не служил в Бундесвере, я бы не знал, к кому обратиться - разве что к сельскому священнику. Есть вещи, с которыми невозможно справиться в одиночку. Артиллерийский обстрел или участие в боевых действиях: ничто не готовит тебя к этому, будь ты закалённый в боях солдат или мирный житель мирной Германии. Вы не выйдете из этой ситуации невредимым. Каким бы храбрым или даже сумасшедшим ты ни был: когда пули проносятся мимо твоей головы, когда ты слышишь артиллерийский свист, все обалдевают. Паника сопровождала нас всегда. Главное - подавить этот страх и идти дальше.

MM: Каково было Ваше впечатление от украинского начальства?

Кратценберг: Украина - коррумпированная страна с ног до головы, это касается и военных. Иностранные бойцы, не владеющие украинским языком и не способные защитить себя юридически, находятся во власти командиров. Любая жалоба в лучшем случае остаётся без ответа.

MM: А вы не думали сказать: если вы будете так обращаться со мной здесь, я уеду обратно в Германию!

Кратценберг: В принципе, уехать не возбраняется. Но я и мои товарищи не были готовы отказаться от борьбы, особенно после того, что мы пережили в Ирпене и Буче.

MM: Часто говорят, что война на Украине с её окопами напоминает Первую мировую. Это правда?

Кратценберг: Да, с учётом боевых беспилотников практически как в «На Западном фронте без перемен». Артподготовка, волны пехоты с бронетанковой поддержкой - всё как в Первую мировую войну. Нам повезло, что мы были в составе спецподразделения, поэтому у нас были более динамичные, опасные задания. Но взамен мы были избавлены от необходимости постоянно сидеть в окопах.

MM: Говорят, что русских солдат используют как пушечное мясо.

Кратценберг: Да, но это делают обе стороны. Разница лишь в том, что у русских больше людей, которых можно сжечь [🤦‍♂️ — прим. «М.П.»].

MM: А Интернациональный регион тоже сжигают на Украине?

Кратценберг: На самом деле, нет. Из-за нехватки опытных офицеров принимались неправильные решения. В результате неоправданно терются жизни. Но, по крайней мере, в той части легиона, в которой я служил, в разведке, в основном нас не использовали как пушечное мясо.

MM: Каково было, когда русские отступили из Ирпеня и Бучи?

Кратценберг: Мы ликовали. Тот момент, когда страдания окупились, когда ты можешь просто отключиться, - это чистое ощущение счастья. Если в какой-то момент Украина победит, то в Германии эта новость будет значить для меня гораздо меньше, чем если бы я пережил её, сражаясь на Украине.

MM: Вот почему Вы не смогли воевать до конца войны, ведь Вы были тяжело ранены под Николаевом на юге Украины в ноябре 2022 года...

Йонас Краценберг после ранения на войне на Украине © fkn

Кратценберг: Это была одна из моих самых ожесточённых миссий, у нас были потери, раненые, но мы выкарабкались после тяжёлого обстрела. Мы возвращались на базу. На последних метрах появился беспилотник, я бросился на землю, как меня учили. Беспилотник засёк меня, потом зажужжал.

MM: Как проходило медицинское обслуживание?

Кратценберг: Меня стабилизировали мои товарищи и доставили в госпиталь в Одессе, где мне была оказана вся необходимая помощь. На фронте медицинская помощь тоже очень хорошая. Но все равно было очень тяжело в госпитале, где ты не знаешь языка, не понимаешь, что с тобой происходит, чувствуешь себя совершенно беспомощным.

MM: Вы не пожалели, что поехали на Украину в качестве бойца?

Кратценберг: Нет! Ни на секунду! И никогда об этом не пожалею.

MM: А против наёмников из группы «Вагнера» Вы тоже воевали?

Кратценберг: Слава Богу, нет. Но мои товарищи после моего ранения поехали на Донбасс и воевали там с «Вагнером». Говорят, что «Вагнер» гораздо грамотнее и опаснее российской армии.

MM: А воевать в чужой стране запрещено?

Кратценберг: В принципе, гражданский человек может делать всё, что ему заблагорассудится. Но тот, кто работает на немецкое государство в органах безопасности или в Бундесвере, подлежит судебному преследованию, если он воюет на стороне другой страны. Поэтому мне пришлось ждать конца февраля, прежде чем я смог поехать на Украину [товарищ лукавит. Всё не так просто — прим. «М.П.»].

MM: Вы также служили в Афганистане в качестве солдата Бундесвера. Сравнимо ли это с тем, что Вы пережили на Украине?

Кратценберг: Ни в коей мере. Конечно, в Афганистане шла война, но то, что мы там делали, не было войной. Это была стабилизационная миссия. Самым ярким моментом моей миссии было то, что в наш лагерь попала ракета и уничтожила генератор. Но в Украине мне помогло то, что я прошел хорошую пехотную подготовку перед миссией в Афганистане. И в Афганистане я узнал то, о чём не сразу задумываешься, когда становишься солдатом: в бою невероятно важно свести к минимуму повседневный стресс. По возможности я читал в перерывах между боевыми действиями на Украине. А в одном селе была WLAN. Когда мы не были в окопах, мы ходили туда, чтобы поговорить с родственниками из дома.

MM: Как родители отнеслись к тому, что Вы ушли на войну?

Кратценберг: (Долгая пауза) Как-то они это пережили. Это было ужасно, особенно для моей мамы. Она ни с кем не говорила о том, где я нахожусь, даже с сёстрами. Она знала, что если эта тема всплывёт, она не сможет удержаться от слез.

MM: Есть ли у украинцев шанс выиграть у могущественной России?

Кратценберг: Ситуация для Украины лучше, чем многие из нас думают. Если Запад не ослабит свою поддержку, то это возможно. Вопрос в том, сколько ещё жизней это будет стоить. Если Украина хочет достичь полной цели войны с освобождением Крыма, это займёт много времени. Единственное, на что можно надеяться в случае быстрой победы, - это переворот в России.

MM: Собираетесь ли Вы после выздоровления вернуться к боевым действиям на Украине?

Кратценберг: Я всё ещё чувствую желание вернуться и снова бороться. Но моё место здесь, с моей девушкой, с которой я познакомился на Украине, и с моей семьёй, и именно здесь я должен начать строить будущее без войны [жим-жим в одном месте, Йонас 😀— прим. «М.П.»].

Беседовал: Клаус Римпель. Перевёл с немецкого: «Мекленбургский Петербуржец».

@Mecklenburger_Petersburger

P. S. от «Мекленбургского Петербуржца»: жаль, дружище, что ты там навсегда не остался. Жаль. Лечи теперь тебя на наши налоги… Впрочем, герой интервью герой, судя по всему, в основном по длине языка. Это уже второй материал с ним, и у меня есть реальные сомнения, что он когда-то был в настоящем бою. Но актёр хороший: когда нужно — с трагизмом вздохнём, когда нужно — многозначительно промолчит, взя МХАТовскую паузу, когда нужно — закатит глазки…

🎚Об упорометре канала «Мекленбургский Петербуржец» 🟤🔴🟠🟡🟢🔵

🤝Поддержать проект «Мекленбургский Петербуржец»