Седьмая серия Дома Дракона поражает воображение. Для начала тем обстоятельством, что для краткого пересказа первой половины серии достаточно одного слова – ничего.
Нет, кое-что на экране все-таки происходит, идут похороны Лейны Веларион, но с точки зрения драматургического повествования, сериалу остался буквально последний шаг до Болливуда, где 5 серий подряд могут стоять и обсуждать, как достать упавшую в колодец героиню, которая там все это время захлебывается, как будто из последних сил.
Впрочем, в 1 части седьмой серии Дома Дракона нет даже колодца, так что захлебывается только зритель в тягомотине на экране, заунывной закадровой музыке, и отвратительнейшей цветовой графике, с некоторого момента призванной обозначать ночь. На определенном этапе просмотра даже «Солярис» Тарковского начинает вспоминаться насыщенным экшеном, а сериал «Джейн Эйр» - как образец динамичного развития событий. Потому что там, конечно, события развиваются неспешно, но они развиваются, тут же…
...вот сначала все долго-долго стоят перед гробом Лейны. Нам показывают всех скорбящих, что на Дрифтмарк съехались – и король, и Рейнира с детьми, свитой, все. И мы в режиме реального времени прослушивает церемонию, которую на валирийском ведет младший брат Корлиса.
Он вещает что-то там про соль в крови Веларионов, которая не может иссякнуть, и со значением смотрит на Рейниру с пацанами. Деймон начинает ржать, все на него смотрят с осуждением. Все друг на друга смотрят со значением.
Вот над замком красиво летают драконы, а на открытой площадке башни устраивают похоронный банкет по своей американской традиции. Рейнира подсылает старшего сына к кузинам, дескать, иди утешь, а тот возражает, мол, я тоже нуждаюсь в утешении, мы должны оплакивать Стронгов. «Это не сочли бы приличным», - поджимает губы Рейнира. С тетей Петуньей ее не перепутали?
Вот Хелейна сидит с паучком и бормочет про драконов из плоти, драконов из нитей, - да, скоро мы окончательно убедимся, что у девочки есть пророческий дар.
В это время братья на нее смотрят. Эйгон недоволен, дескать, она полоумная и у нас нет ничего общего, а Эймонд ему возражает, что вот он исполнил бы долг во имя семьи и чистоты нашей крови. Эйгон на это выпил и пошел по девкам.
Вот Алисента с Колей обсуждают Лариса, как тот доволен, что тот теперь лорд Стронг. Опять смотрят друг на друга со значением.
Мелкий Джейкерис все-таки подходит к девчонкам, но молчит и одна из девчонок сама берет его за руку. А рядом Корлис разговаривает с младшим мальчиком, обещает, что тот станет лордом Высокого Прилива. Дескать, твой брат станет королем, Люцерис, а лорд приливов правит морем. Мальчик же промямлил «прости, я не хочу» и убежал.
Тут же Рейнис состроила козью морду Рейнире и пошла обнимать внучек. Тогда Джейкерис отходит, как бы понимая, что ему она не бабушка.
Пьяный Лейнор качается по колено в воде. На 10й минуте серии это замечает Корлис и посылает к сыну его пихаря. Заунывная музыка продолжает пиликать по нервам, все в который раз многозначительно друг на друга смотрят.
После этого Визерис решил подойти к брату, так как Димон все это время почему-то стоит один, и ко вдовцу никто не подходит. Зачем подходит Визерис? Выразить сочувствие и сказать, - брат, забудем наши разногласия, поехали в Королевскую Гавань, тебе всегда найдется там место. На что Димон гордо бросает «мне ничего не нужно» и уходит.
По дороге Димон нахамил Хайтауэру на его соболезнования. «Сколько бы пиявка не насосала ей хочется еще». Ну и фиг с ними…
Все это время Дрыня нарезает круги и, как кошка за голубем, зорко следит за Димоном. Как только увидела, что он ушел куда-то в сторону, тут же отправила своих сыночков спать.
Ну да, ну да, не опять, а снова, - у принцев ни слуги, ни пажа, ни доверенного вассала. Просто мамка кивнула спать, а сама задравши хвост поскакала на бля*ки.
И расстроенный Визерис ковыляет спать, а Алису называет именем первой жены. Дийкстра, конечно, его поправляет, но как я и говорила, похоже с разумом у бедняги давно уже не все в порядке.
Тут же где-то под забором валяется пьяный Эйгон, которого находит Отто. Пихарь волочет баиньки Кузю… Короче, каждый растаскивает своих пьяных и болезных по постелькам. Похороны удались.
Напоследок Рейнис беседует с мужем у камина наедине. Жалится на Деймона, что это тот, козел, не пустил жену домой к маме, и вообще гад, и врачи не те попались. Муж вполне здраво ей возражает, что не стоит искать виноватых, боги так судили. Рейнис с какого-то перепугу начинает упрекать мужа, что боги наказали их за непомерную гордыню, что муж уже заманал со своими амбициями. Вот оставил бы Дрифтмарк Бейле, внученьке-кровиночке, объявил бы, пока все знатные люди здесь. Это не гордыня, да.
Корлис слегка прифигел – то есть, ты хочешь сына наследства лишить, и чтобы на мальчиков еще большая тень упала?
Так ведь они не твоей крови, - резонно возражает Рейна. История не помнит крови, она помнит имена, - пафосно бросает Корлис.
Вот причем тут наследование по линии Лейны? Если Корлис так сделает, право девочки сразу же оспорит младший брат Корлиса по вашим же законам… Что вы несете и зачем? Показать, что и бабушка с дедушкой в курсе происхождения детей Рейниры? Так мы уже поняли, что все два континента осведомлены в подробностях.
Еще дольше и еще невыносимее длится пытка диалогом Димона и Дрыни на пляже. Гуляют они одни, естественно, никому до этого дела нет. Ночью, поэтому на экране темно, как в анусе Лейнора. Диалог содержателен - шо пипец.
Сначала Дрыня жалуется, что Кузя бесполезен как муж, брак ее фикция, но вот она-то хоть приличия соблюдает… Ага, хоть есть над чем посмеяться, - Рейнира и приличия.
Ах, как скорбен ее удел, с тех пор как она стала наследницей! Сядем и возрыдаем! Короче, Кузя в постели не смог, а вот с другим мужчиной чувствовать себя желанной приятно. Дядя Димон аж опять посмотрел на нее со значением. Наверное, не видно ж ничего.
Потом Дрыня говорит, что не стоило позволять уезжать своему полюбовнику, а Димон мгновенно указывает на Хайтауэров. «Алисента неспособна убить», - отмахивается Дрыня и наконец-то переходит к предъявам лично к Димону. Разумеется, главная – ты меня бросил.
«Ты была ребенком», - заявляет этот резко поглупевший и ослепший давным-давно Димон. «Да, я была ребенком» - с надрывом подхватывает Дрыня, которая тогда с разбегу оседлала гвардейца Колю, хороша деточка.
«Во что превратилась моя жизнь без тебя? Ты жену любил? Ваше счастье в браке уже большое достижение»… Короче, нашли крайнего, это Димон виноват во всех ее бедах.
А он и не против. И вот смотрит Дрыня на Димона, наверняка очень многозначительно, но нам во тьме разума сценаристов не видно, и… рада бы я сказать, что дальше был «взрыв, буря, безумие», но нет. Дальше Дрыня вяло припадет ему на грудь и будет толи убогий сарай, то ли вовсе полуразрушенный остов корабля, где они на досках и песочке наконец-таки друг друга уестествили.
«Никогда с таким нетерпением не ждал поезда» (с)
Затем в темноте 2 минуты мальчик Эймонд бегает по пляжу, чтобы подобраться к спящей Вхагар. Подобрался. Долго они с этой Годзиллой друг друга нюхали. Мальчик только ручонку тянет к лестнице на дракона, как дракон на него – куды! И так три раза.
Все, наконец-таки и мальчик залез на дракона, а дракон взлетел. Смотреть на их полет наконец-таки хоть весело! Как такая махина с утробным «эх» поднимается, встряхивается. Как мальчишку на ней мотало, как глисту в стиральной машине. Как они стаю чаек каких-то сбили. В общем, чудеса на виражах.
Хоть что-то позитивное и увлекательное немного, и пацан молодец. Удержался, закрепил связь, и вообще пионер.
Правда, у меня вопрос. На летающую Вхагар смотрят и дочки Деймона из своего окна, и сам Димон с Дрыней на пляже, и почему-то все очень удивляются и спрашивают, кто это. Почему меня это удивляет? Потому что не узнать Вхагар тупо из-за размеров невозможно. Точно так же как и рассмотреть в ночи, что на ее спине вообще кто-то есть! Эймон же даже в седле Годзиллы натурально как клоп на одеяле, его ясным днем с телескопом еще постараться надо, чтоб разглядеть. А вы как увидели, с чего вообще решили, что там кто-то есть, а не дракону просто полетать захотелось?
Почему нет, этой Годзилле под две сотни лет, я вот удивилась тому, что она вообще тут делает. Паночка помэрла в Пентосе, а таких паночек на веку Вхагар было в достатке. И до Лейны она жила сама по себе. Значит и улететь могла сама по себе запросто.
Однако всполошились девки-шоколадки, но ни разу не Аленки, и началось. Началось то самое гуано, за которое я эту серию ценю, но не люблю.
Итак, две принцессы, прямые кровиночки Лорда этого Великого Дома, посреди ночи бегут к двум другим принцам, ажно наследникам. По старой домодраконовской традиции с детьми, как вы понимаете, - ни одной служанки, чтоб горшок подала, ни одной септы, фрейлины, пажа, охранника… НИ-КО-ГО.
И дети, каждый из которых сам по цене дракона, свободно добегают до какого-то коридора. А почему они бежали именно туда? Ведь это не Драконы Перна с определенной планировкой, да и Вхагар-то размером с ваш замок, а в замке ходов должно было быть достаточно…
Как бы то ни было, добежали, увидали мальчика Эймонда и дружно заорали «Это он!».
«Ну я, и че?» - резонно ответил мальчик Эймонд, у которого после такого приключения адреналин на максималке, а бубенцы звенят как городской колокол.
«Это дракон моей матери», - обиженно жалуется Шоколадка-1, пардон, но я их как не стараюсь, так и не различаю, а из имен и подавно знаю только то, что одна из них Бейла.
«Твоя мать мертва, у Вхагар новый всадник», - еще более резонно сообщает мальчик Эймонд.
«Она моя по праву», - не унимается Шоколадка-1.
«Так заявила бы права. Пусть кузены найдут тебе свинью, тебе пойдет», - усмехается Эймонд.
Иии… Эймонд прав! Его можно упрекнуть за то, что он грубит, ведь девчонки ему ничего не сделали еще. Но девчонки притащили туда Джекериса для поддержки, а вот за Джекерисом должок за унижение и насмешки имеется. Так что грубость Эймонда не то чтобы оправдана, но понятна. Плюс адреналин и чувство собственной крутости распирает.
Что касается дракона, то вспоминаем даже слова самой Лейны, - надо добиваться. Т.е. кто смог, тот и съел. Вон, даже родители не обещали этой девочке, что когда-нибудь та получит Вхагар. Потому что дракон – это не бабушкина табакерка и не корова, он не передается по наследству и тем более его нельзя украсть. И не конфета, его не вручишь за хорошее поведение. С какой стати кто-то должен был ждать, пока подрастет конкретно эта девочка?
Зато девочка, а точнее обе девочки у Деймона тоже получились оторви и брось. Сначала Шоколадка-1 кидается на Эймонда, а когда пацан ее от себя откинул, то Шоколадка-2 с разбегу зарядила ему кулаком в лицо. Отличное воспитание! Настоящие принцессы, ага, называются Таргаряны с Южного Централа.
Девочка закономерно получила от Эймонда ответку в табло с обещанием скормить дракону в следующий раз. Тут не выдержал Джейкерис и тоже получил леща, а следом за братом кинулся и мелкий Люцерис. Хороши детишки! И нет, я не про Эймонда, а про младую поросль Дрыни и Димона.
Видала я в количестве возмущенные посты, что дети правы, ведь гавнюк Эймонд же украл дракона, а мальчики заступились за девочек, девочек бить нельзя. Ну, относительно «украл дракона» я уже сказала, а на счет девочек… Да, девочек бить и обижать нельзя. За маленьким исключением, крохотным таким, - девочка, которая сама лезет в драку, а тем более ее начинает, свой неприкосновенный статус сразу же теряет. Автоматически. Такую девочку бить можно, а чаще всего и нужно, как в данном конкретном случае. Никто не обязан терпеть удары только потому, что перед ним «девочка».
Тут либо ты Зена – Королева воинов и дерешься с парнями на равных условиях с равными рисками, либо ты девочка-девочка, которую обижать нельзя. Что-то Бриенна Тарт не возмущалась, что она женщина и ее на турнире бить нельзя. Или Арья Старк. Так что -
«- Ты убил женщину! – Я убил копа… - Нет, ты убил женщину! – Я не виноват, что они сами боролись за равноправие». (с)
Не говоря уж о том, что чтобы не приходилось кого-то там защищать, достаточно было не кидаться в драку самим. Эйгон никого бить не собирался, больше того, он дважды – сначала девчонку, а затем и Джейкериса просто откидывал от себя.
А вот нападать вчетвером на одного, - это, видимо, справедливость и есть? Или это как со Снейпом, - он гад, поэтому Мародеры дартаньяны и все нормально?
А ведь Эймонд не намного их старше, - ему получается всего 12ть лет, а этим по 9-8-7. На какой-то момент даже удалось им его повалить. Очень мило было наблюдать как те самые девочки, которых якобы обидели, и они нуждаются в защите, яростно лупят упавшего пацана кулаками куда подвернулось? Ню-ню, ромашечки просто. Просто из-за дракона сильно расстроились, деточек пожалеть надо.
Ну а дальше и оправдания о защите девочек испаряется утренний туман. Потому что распинал Эймонд малышню с себя, - а младшего аж за кадык пришлось схватить, поскольку тот, как мелкая собачонка, оказался самый неугомонный, - и даже за камень схватился. И говорит Эймонд мальчишкам, - вы сгорите, как и ваш отец.
Мелкий вякнул было «мой отец жив», а вот старший молчит и смотрит недобро.
Эймонд сопляка отпустил и камень опустил, но поддел – «так он не знает, лорд Стронг?» Вот на это старшенький Джейкерис нож и выхватил.
Все. Вечер перестает быть томным. Потому что это уже не детская драка, и «ой да ладно, онжеребенок». Нет, эти детишки с пеленок учатся владению клинком со вполне конкретной целью, поэтому лучше нас с вами знают, для чего обнажают оружие.
И опять, - в третий раз! – безоружный Эймонд, только уворачивается и отбрасывает от себя сопляка. Да он держит кирпич в поднятой руке, но хоть кирпич и не кинжал, но учили его точно так же, поэтому если бы он хотел что-то сделать Стронговым, кроме насмешек, он Джейкериса бы не отпинывал, а кирпичом по головенке и приголубил бы сразу. А тут Эймонд успевает на девочек посмотреть, на самого мелкого, опять на Джейкериса и все еще стоит, ждет чего-то.
Может быть того, что мелкота угомонится и уйдет? У них есть эта возможность. Да, Эймонд наверняка опять скажет вслед какую-нибудь гадость, ну так на словесную гадость и ответь словесно. Да хоть трехэтажным матом. Физически-то Эймонд на них не нападает, он все еще находится в глухой обороне.
Но что делают милые детки? А Джейкерис бросает ему земли в лицо, а мелкий подбирает кинжал брата и пыряет тоже в лицо.
Хорошие мальчики, золотые. Для них уже сейчас хватает крохотного шачочка к тому, чтобы убить брата и родича. А ведь с ними мама разъяснительных бесед вроде как не вела, оно само выросло. Что вот так можно. Все по заветам покойного папы Харвина, никакой пощады к врагу, - а это он так сыночков напутствовал в той стремной тренировке. «Врагу», заметьте.
Ну и тем, кто упорно все-таки захочет осудить в этом эпизоде Эймонда, на закуску спрошу – даже если бы Эймонд действительно что-то украл, это что, стоило бы попытки убийства?