Войдя в беседку, отец с дочерью посмотрели по сторонам и под шум льющейся воды начали разговор.
Лилиана рассказала отцу, как пошла искать ворожею и случайно попала в дом Селимие-хатун, вдовы некогда бывшего визиря османского государства Махмуда-паши.
- Махмуд-паша, говоришь? Знал я такого визиря, даже видел его однажды, будучи очень юным. Очень заслуженный человек. Всё семейство их славное. Отец его знаменитый Матракчи Насух Эфенди, а зять внук великого Хайреддина-паши Барбароссы. Значит, вот к кому ты попала! И яды у хатун сохранились от самого русского царя? В твою историю очень сложно поверить, но вижу, что ты говоришь правду, такое и захотел бы, не смог выдумать, - покачал головой Мехмед-паша.
- Конечно, правду, папа. Эта женщина дала мне противоядие, и Мурад уже его выпил. Ему было так плохо, отец, я еле выдержала, все губы искусала от жалости и страха. Более часа его буквально выкручивало всего, - Лилиана вытерла набежавшие слёзы. – Он с трудом пришёл в себя и стал прежним, понимаешь? Он даже есть захотел. Противоядие подействовало и убило яд. Мы вовремя успели, потому что, как сказала Селимие-хатун, противоядие ей помогло за считанные минуты, а Мурад мучился очень долго. Видно, с ним оказалось всё сложнее. Счастье, что средство вообще ему помогло.
- О, Аллах! Ты велик! Помоги султану Мураду поправиться окончательно! – Абаза поднял взор к небесному своду. – А лекаря уже вызвали? Подожди, ты ведь сказала, что это тайна. И что это значит? – вновь стал серьёзным Мехмед-паша.
- А вот сейчас я тебе скажу самое интересное. Султан Мурад решил оставить трон. Когда он боролся за свою жизнь, к нему приходили такие страшные видения, и пламя жгло его, и кровавые головы на него сыпались, обливая своей кровью, жуть. И он решил, что это Аллах показал ему, что его ожидает, если он не изменит свой жизненный путь. Отец, он не хочет больше крови, желает спасти свою душу.
Абаза широко раскрыл не только глаза, но и рот.
- Пожалуйста, дочь, повтори ещё раз, что он собрался сделать? – изумился Абаза.
- Отказаться от власти, папа. Он будет думать до завтра, поэтому и просил никому не говорить, что ему стало лучше, - ответила Лилиана.
- Отрубленные головы, говоришь, сыпались на него? – задумчиво промолвил Мехмед-паша.
- Да, папа, они хохотали и плакали ему в лицо, и он сказал, что узнавал их, - таинственно ответила девушка, сжала губы и сложила руки на коленях.
- А ведь и мои руки в крови по локоть…не пора ли грехи замаливать…- глядя в одну точку, угрюмо произнёс Абаза.
- Папа, только он переживает, что войдёт в историю как слабый султан, добровольно отказавшийся от власти, - вздохнула Лилиана.
- Да какой же он слабый? Он за короткое время сделал для государства столько, сколько никто не смог бы сделать, он сохранил его, навёл порядок и прирастил новыми землями. А кому он, интересно, передаст власть? – прищурился Абаза, - тут ведь тоже надо достойного человека найти.
- Папа, он сказал, что видит своим преемником крымского хана Бахадыра I, - ответила Лилиана.
- Что ж, хан отважный воин и разумный правитель, к тому же династия Османов и династия Гиреев состоят между собою в родственных связях благодаря династическим бракам. Главное, чтобы султан Мурад правильно составил Указ, - поглаживая бороду, размышлял Мехмед-паша.
- Папа, а, может, не Указ, а завещание? – словно между делом сказала Лилиана.
Мехмед снова с опаской посмотрел на дочь.
- Лилиана, ты опять меня пугаешь. А ну-ка говори, что за мысли роятся в твоей беспокойной голове? – развернулся он к дочери и пристально посмотрел на неё.
- Завтра мы договорились встретиться, и если султан Мурад не изменит своего решения, я предложу ему уйти так, чтобы никто не смел считать его слабым. Я предложу ему исчезнуть навсегда из османской империи, - ответила Лилиана.
- Сбежать что ли? Ну уж нет, дочь, так дело не пойдёт, и как тебе такое пришло в голову, ты же умная девочка. Да повелителю и предлагать такое нельзя, - возмутился отец.
- Нет, папа, не сбежать, а умереть, - прошептала, озираясь, Лилиана.
- О, Аллах! Дочь моя, ты меня сегодня самого сведёшь с ума. Давай говори быстро, что ты задумала, не то мой мозг сейчас взорвётся, - поднял глаза к небу Мехмед-паша.
- Папа, если султан Мурад покинет трон, ему всё равно не дадут покоя, кто-то будет звать его назад, кто-то попытается уничтожить, да мало ли что ещё. Поэтому я предложу ему умереть и воскреснуть. Та женщина дала мне средство, выпив которое человек перестаёт дышать, и биение его сердца не прослушивается. Все считают, что он мёртв. Через какое-то время он приходит в себя и продолжает жить дальше. Он сможет спокойно жить, где захочет, папа, - с нескрываемой надеждой взглянула на отца дочь.
- Что-то мне подсказывает, что он захочет жить с нами, - по-доброму улыбнулся Мехмед-паша и как-то по-особенному легко вздохнул.
- Папа, уже завтра всё решится, - с волнением в голосе произнесла Лилиана. – И не только будущее Мурада, но и моё. Я не останусь во дворце, даже если он пообещает распустить свой гарем, - твёрдо заявила она, с грустью посмотрев в глаза отца.
- На всё воля Аллаха, моя любимая девочка, как он решит, так и будет, - сказал Мехмед и прижал дочь к своей могучей отцовской груди.
Возвратившись в свою комнату, Лилиана присела на диван и взяла в руки книгу. Она очень любила читать, а сейчас это ей было просто необходимо, чтобы отвлечься от назойливых предательских мыслей, атакующих её голову, что в случае, если Мурад изменит своё решение, она останется без него, без его любви, навсегда. Ей яростно хотелось вышвырнуть эти мысли из сознания, и она изо всех сил старалась вникать в текст книги.
Следующий день начался для неё в таком же волнении, как и закончился предыдущий. Она долго стояла перед зеркалом, расчёсывая волосы, хотя при этом не видела своего отражения, неохотно позавтракала и занялась приготовлением мазей на основе травяных отваров.
После полудня в дверь её комнаты постучали, заставив сильно вздрогнуть, и Хаджи-ага объявил, что султан Мурад готов к процедуре массажа; надо сказать, что Кёсем-султан просила её массировать султану кисти рук.
Лилиана взяла мазь для массажа, вышла из комнаты, забыв закрыть за собой дверь, и медленно побрела по коридорам в сторону султанских покоев.
Охранник открыл перед ней дверь, и девушка очутилась в тёмном душном помещении апартаментов падишаха. Сам повелитель лежал на прежнем месте с закрытыми глазами.
У Лилианы гулко застучало сердце, ей показалось, что к султану вновь вернулось его состояние. С участившимся дыханием она спешно подошла к ложу повелителя и коснулась его руки.
Мурад тут же открыл глаза и подмигнул ей. Его жест был так необычен, так не соответствовал его статусу, что она широко раскрыла глаза и, не мигая, уставилась на падишаха.
- Покиньте все мои покои, - слабо промолвил он, и в ту же минуту слуги и лекарь гуськом вышли друг за другом из комнаты.
Мурад приподнялся и протянул руки к Лилиане.
- Ну подойди же ко мне, я не выдержу более и секунды без тебя, - нетерпеливо сказал он, и девушка послушно присела рядом с ним.
Мурад обнял её и принялся осыпать жадными поцелуями её лицо и руки.
Не почувствовав от любимой ответной реакции, Мурад остановился и внимательно заглянул ей в глаза:
- Что-то случилось? Почему ты так скована? – спросил он.
- Мурад, прости, мысли о нашем вчерашнем разговоре не позволяют мне расслабиться. Я постоянно думаю о твоём решении и ничего не могу с собой поделать, - опустив голову, честно призналась она.
- Ты права, Лилиана, именно с этого я должен был начать. Но я так соскучился по тебе, что готов проглотить тебя, если бы смог, - вздохнул он, лукаво поглядывая на неё.
И он дождался, чего хотел – у девушки вырвался смешок, и она подняла на него глаза с игривыми искорками.
- Как тот удав кролика в вашем зверинце? – озорно спросила она.
- Ну вот видишь, ты всё прекрасно понимаешь, - стараясь казаться серьёзным, ответил он, - ну, теперь поцелуешь меня?
- Да, - прошептала она и прильнула к его губам.
После упоительного поцелуя Мурад взял лицо Лилианы в свои руки и сосредоточенно взглянул в глаза.
- Лилиана, ты знаешь, сегодня ночью я впервые за долгое время спал крепко и безмятежно, мне кажется, я даже в детстве так не спал. Проснулся я в превосходном настроении, сначала удивился,
но быстро вспомнил, что произошло накануне, и меня охватило благостное состояние.
Лилиана, я не изменю своего решения, я не хочу больше крови, я хочу трудиться и приносить пользу своей стране. Теперь рассказывай, что ты там придумала, как мне уйти по-султански, чтобы упаси Аллах, никто не подумал, что я трус, - сказал Мурад и презрительно передёрнул плечами, будто сбрасывая с себя тягостный груз.
Вот тут-то Лилиана и вспомнила возмущённые слова отца о предложении бегства султану.
Она подсела к нему ближе и начала тихонько говорить:
- Мурад, не стану скрывать, да ты и сам это знаешь, что все со дня на день ожидают твоей кончины, никто уже не верит, что ты поправишься. Лекари признали свою несостоятельность в твоём лечении. Так пусть ты умрёшь, чтобы воскреснуть там, где захочешь, в свободной счастливой жизни. Та женщина, Селимие-хатун, дала мне капли, которые на некоторое время превращают человека в неживого, отключают его дыхание и сердцебиение, я не могу сказать, как это происходит, но спустя время человек приходит в себя без каких-либо последствий и живёт долго и счастливо там, где захочет, - улыбнулась она, хотя испытывала сильное волнение.
- А ты помнишь, мы с тобой обсуждали одну книгу про римского императора Диоклетиана, кстати, очень достойного императора, - продолжила она, - Он также возродил с большим трудом империю из руин, не обошлось и без большого кровопролития. И вот в самый расцвет своего могущества он вдруг оставил трон и удалился в деревню. А когда из Рима приехали, чтобы просить его вернуться к власти, он сказал: «Если бы вы видели, какую я вырастил капусту, вы бы перестали меня уговаривать», - с азартом говорила Лилиана.
Мурад смотрел с любовью в лучезарные глаза девушки и на её раскрасневшиеся щеки, внимательно слушал каждое ее слово и замечал каждое движение.
- В капусте я ничего не смыслю, но, к примеру, знаю, каким должно быть отличное оружие, и как его усовершенствовать, - загорелись глаза Мурада. – Умница ты моя, - тихо сказал он и нежно провёл ладонью по её щеке.
Лилиана смущённо опустила глаза, но тотчас вновь подняла их на султана.
- Мурад, есть ещё один момент. Я не знаю, как ты к нему отнесёшься, но я должна тебе сказать. Оставаться в османской империи тебе будет нельзя, пока нельзя, - поспешила продолжить она. – Пусть пройдёт время, всё утихнет, тебя по крайней мере хотя бы никто случайно не узнает.
- И куда же я смогу уехать? – растерянно спросил он.
- Ну, ты можешь пока пожить у нас в доме, а потом отец что-нибудь придумает, я уверена в этом. Кстати, Мурад, прости, но я всё ему рассказала. Он согласился со мной и обещал помочь. И ты знаешь, мне показалось, что и он сам не прочь изменить свою жизнь. Он так угрюмо мне заявил:”И мои руки по локоть в крои” – сымитировала она голос отца, нахмурив брови.
Мурад рассмеялся.
- Прости, Лилиана, в этот момент мне показалось, что передо мной сидит Мехмед-паша, - оправдался он.
Лилиану вдруг переполнило чувство, и она подвинулась близко к Мураду, обхватила его за шею и крепко обняла.
- Лилиана, я и не подозревал, что в твоих руках так много силы, ты так невесомо бегаешь ими по коже, делая массаж, - крякнул он от неожиданности.
Она закрыла глаза и сжала его ещё сильнее в своих объятиях.
Чуть позже они подробно обсудили, как и когда исполнят свой план.
- Мурад, я немедленно пойду к отцу и всё ему расскажу. Возможно, он что-то посоветует или обратит внимание на мелочи, которые мы упустили, - решительно произнесла Лилиана.
- Хорошо. Завтра ты мне всё расскажешь. Главное, потом напомни Мехмеду-паше, чтобы он не забыл вытащить меня из гроба, прежде чем заколачивать и зарывать, - недоверчиво поднял брови Мурад, склонив голову набок.
Лилиана хотела рассмеяться, но постеснялась и прикусила язык. Однако Мурад отлично её понял и остался доволен её реакцией на свою шутку, впрочем, как и всегда.
Выйдя от Мурада, Лилиана поспешила к отцу. Вместе они обсудили всё до мельчайших подробностей, наметили день, и, попросив помощи у Аллаха, разошлись.
Мехмед поехал домой, чтобы обо всём рассказать Нургюль. Они решили также во всё посвятить своих верных людей Шерифе-хатун, Юсуфа, слугу Метина-агу и кучера Булута-агу. Это были проверенные временем люди, и их помощь была очень нужна и важна.
Наступил день, точнее, утро, когда лекарь объявил Кёсем-султан, что султан Мурад ушёл в мир иной. Повелитель так долго болел, что никто особо не удивился.
Кёсем-султан сразу велела подготовить две церемонии, прощальную для Мурада, и возведение на трон младшего сына Ибрагима.
Госпожа, объявив Мураду, что исполнила его указ и приказала казнить Ибрагима, спрятала младшего сына подальше, в подземелье, дожидаясь нужного часа. Также она разорвала завещание повелителя, в котором он оставлял своим преемником крымского хана Бахадыра.
То ли так совпало, то ли ещё по каким-то неведомым никому причинам во время болезни султана Мурада скончались от болезни двое его малолетних шехзаде.
Таким образом единственным наследником оказался Ибрагим и он по праву в день объявления кончины султана Мурада был возведён на престол и принял присягу янычар.
Абаза был изумлён до такой степени, что ему на самом деле впору было забыть освободить Мурада, но Мехмед-паша взял себя в руки и спрятал бесчувственного Мурада среди надгробий в тюрбе “Султан Ахмед”, где должны были похоронить султана.
Ночью он тайно проник в тюрбе, заколотил пустой гроб, поставил на него нарядный тюрбан султана, вынес Мурада и положил его в карету, которая уже дожидалась их.
Абаза знал дворец и его окрестности, как свои пять пальцев, и мог беспрепятственно покинуть его территорию, не попавшись на глаза стражникам.
Кучер Булут-ага помог занести Мурада в карету, сел на облучок, встряхнул вожжами, лошади тронулись с места и пошли обычным аллюром.
У дома Мехмеда-паши экипаж поджидали слуга Метин-ага и Юсуф. Как только кучер остановил лошадей, все вместе они подхватили Мурада и осторожно понесли его в дом, где Нургюль и Шерифе-хатун уже подготовили ему комнату.
Женщины всю ночь по очереди дежурили у его постели, прислушиваясь к каждому шороху и постоянно проверяя состояние его здоровья. Дыхание у него появилось ещё в тюрбе, но сознание к нему пока не вернулось. А, может, это был такой крепкий сон, никто точно не знал.
Утром Мехмед-паша уехал во дворец в плохом настроении. Он никак не мог смириться с тем, что Кёсем-султан обманула султана Мурада, не исполнив его последнюю волю. Абаза, как и все, вынужден был присягнуть новому султану, но служить ему он не хотел.
Мехмед-паша всю дорогу пытался мысленно уговорить себя, что служит он в первую очередь османской империи, но никакие убеждения на него не действовали.
Его жажда справедливости была бессовестно попрана.
Султанша, которую он считал великой, опустилась до обмана, а на трон сел человек, прибегший к преступлению.
На сегодня новый султан назначил первый совет Дивана, и паши и беи с беспокойными лицами толпились возле входа в зал заседаний. Наконец, стражник возвестил “Внимание! Султан Ибрагим-хан хазретлери!”, и все в почтении склонили головы.
Султан Ибрагим бодро, даже суетливо подошёл к своему трону, прочитал короткую молитву и жестом разрешил подданным поднять головы.
- Абаза Мехмед-паша, я освобождаю Вас от должности визиря совета в связи с Вашим возрастом. Благодарю за службу. Вы свободны, - коротко бросил он и продолжил перечислять следующие имена, которых он отстранял от членства в Диване.
Многие паши побледнели, но не смели даже переглянуться. Сверху, где находилось окошко, которое когда-то приказал прорубить великий султан Сулейман, послышался шум, и задвигалась шторка.
Мехмед-паша сделал два шага вперёд, развернулся лицом к султану, поклонился и покинул зал заседаний.
Не успел он опомниться, как к нему подошла Кёсем-султан
- Мехмед-паша, я заставлю Ибрагима изменить это безумное решение, - заметно нервничая, сказала она. – Оставайся, не уезжай. После окончания совета мы встретимся.
- Госпожа, я не могу остаться, такова воля повелителя. К тому же он уволил не только меня, но и других опытных пашей, бороды которых ещё не тронула седина. Вот за них стоит вступиться, иначе что будет с империей? – холодно ответил Абаза, поклонился и пошёл к выходу.
У самых ворот он оглянулся. Сердце его сжалось от нахлынувших воспоминаний. Славные были времена! С отважными смелыми и честными людьми ему довелось идти бок о бок по своему пути.
Вон там, за той колонной, они решали с великим Дервишем важные задачи, вот через те ворота он врывался со своей конницей на помощь молодому султану Ахмеду, на той тропинке часто прогуливался с султаном Мурадом, давая ему советы, к которым тот прислушивался…