- А мы еще и думаем, ну как же так, живота не было, а она родила.
- Видимо, был. – буркнула я.
- Кто? – удивилась кадровичка.
- Живот. От меня ничего больше не нужно?
- Нет-нет, всё в порядке. Машеньке привет передавайте!
- Обязательно. До свидания.
Выйдя на улицу из ставшего вдруг тесным и душным отдела кадров, я подумала: «Вот так, мама, знал бы где упадешь…».
Отрывок из автобиографии
У меня не было отца, а мне так хотелось, чтобы он был. Это даже странно… я человек, который не страдает синдромом «хочу, как у тебя». Ни в чём. Кроме, видимо, семьи. Помню, что я ужасно страдала от отсутствия у меня отца. Нечеловечески просто страдала. Кстати, этот старый муд@к жив и по сей день. И не за то я обзываю его муд@ком, что он бросил мою мать – не бросал. Она сама ушла. А за то, что он прекрасно знает о моём существовании, и не хочет ничего менять. Ему сейчас 80 лет. Сами понимаете, что шансы внезапно покинуть наш мир у него растут с каждым днём, несмотря на его спортивное прошлое. Но отец не хочет, чтобы у него была дочь. Мы один раз говорили с ним на эту тему, он хотя бы был честен со мной, и на том спасибо. Человек сказал: «Когда я хотел быть отцом – передо мной закрыли дверь. А сейчас я уже ничего не чувствую, ты для меня чужой человек», Круто звучит, правда? Хотел – расхотел – перехотел. Всё так просто. Я после того разговора шла по улице, и орала, как сумасшедшая. Не помню, какие фразы вылетали из меня по поводу состоявшегося разговора, но что-то я кричала. Не просто «А-А-А-А-А-А…». Зато помню острое, жгучее ощущение боли, которое застряло под рёбрами, и не хотело выходить из меня, как я не пыталась его вытолкнуть вместе с криками. Сейчас я уже спокойна. На моём поле он не единственный, кто не понимает, что общаться надо, пока мы живы. Я и сама – чего греха таить – иногда веду себя примерно также. Рву узы, связи, прекращаю общение. И ведь знаю, что потом скорее всего буду сожалеть. Проходила это уже много раз. Но не с отцом, не с детьми. Вот тут мне непонятно. Позвони он мне сейчас, скажи: «Приезжай, я хочу тебя видеть» - я бы всё бросила и полетела. Я готова обрести отца. А он не готов. А был ли готов он к тому, что у него будет дочь, есть дочь, хоть когда-то? Сомневаюсь. Говорит: хотел. А я не верю. Никто меня не хотел. Никто меня тут не ждал.
Итак, я пришла в этот мир никем не ожидаемая. У меня не было традиционной семьи: мамы, покупающей милые глупости для будущего малыша вроде пинеток. Папы, который гладит маму по большому животу и слушает, как пинается наследник. Большого живота не было тоже. Удивительная история, которая случилась в 1972 году, и которую я узнала в 1990-м. Работала я тогда старшим лаборантом в одном сельскохозяйственном научном институте. А училась в учебном сельскохозяйственном институте. Моя мама всегда была озабочена тем, чтобы я обязательно получила высшее образование. Жаль, что её уже нет. Мам, я учусь. Не в каком-то сельхозе Омска. А в Москве, во ВГИКе. Думаю, ты знала, что это за институт. Пока была жива.
А вы, дорогие друзья, знаете, что делали в научном сельхоз. институте в 1990м году? Все, от уборщицы до зав кафедрой. А я вам вот сейчас возьму и расскажу. Все сотрудники кафедры в осенне-зимне-весеннее время с 8 утра и до 17 вечера, минус обеденный час, брали со стола слева от себя пакетик с зернами пшеницы, на котором было написано число, ну, допустим, 20. Высыпали зерна на картонную тарелочку, пересчитывали, высыпали обратно в бумажный пакетик и откладывали на стол справа. Надпись на пакете либо не менялась, либо, если зерен было не двадцать, а на одно больше или меньше – на пакетике зачеркивалось число и писалось новое. И вот так каждый день, целый день, пять дней в неделю. Когда было лето – все сотрудники ползали по полям с какой-то, безусловно, высшей целью. Какой конкретно – я уже не помню. Возможно, они считали колоски, например. За месяц работы в этом институте я получала в то время сто тридцать рублей ноль копеек. Поверьте, в СССР это было не так уж мало. Люди и по 80 р получали. И по 75, кажется. Но никогда я себя не чувствовала такой бесполезной, как в тот год.
Зато этот научный институт пригодился мне информационно. В отделе кадров, когда я пришла оформляться, услышали мою редкую фамилию и налетели на меня общительные милые женщины.
- Малаховская? Ой, а Вашу маму не Маша зовут? А Вы в мае родились, да? Ой, ну что я спрашиваю! Тут же написано…
- Ну, да. Маша. – удивленно ответила я, не ожидавшая такого приема. – Вы её знаете?
На меня тут же вылился поток информации. Оказывается, моя мама устроилась в этот институт, в отдел кадров, в 1972 году, проработала что-то около месяца и после майских праздников вдруг исчезла. Просто не вышла на работу в понедельник 8 мая. А когда обеспокоенные коллеги позвонили ей домой, то узнали, что в субботу шестого Мария родила дочку. Коллеги первым делом решили, что они ошиблись номером. Отключились, перезвонили снова, уточнили фамилию, но ничего не поменялось. Их новенькая сотрудница действительно не вышла на работу по уважительной причине. Она уехала в родильный дом по скорой и родила ребёнка. Не преждевременно, а в положенный срок. Передав хреново сформулированные по причине шока поздравления, коллеги положили трубку и принялись горячо обсуждать новенькую в духе: «Как же это она родила, если у неё даже живота не было». «Как же так, беременная не была, а родила». Женщина, принимая мои документы, взахлеб продолжала развивать эту тему:
- А мы еще и думаем, ну как же так, живота не было, а она родила.
- Видимо, был. – буркнула я.
- Кто? – удивилась кадровичка.
- Живот. От меня ничего больше не нужно?
- Нет-нет, всё в порядке. Машеньке привет передавайте!
- Обязательно. До свидания.
Выйдя на улицу из ставшего вдруг тесным и душным отдела кадров, я подумала: «Вот так, мама, знал бы где упадешь…». Вряд ли мама могла предположить, что на её коллег история произведет такое неизгладимое впечатление, что они расскажут её мне через восемнадцать лет. Иначе легла бы трупом на порог и не пустила бы меня туда работать. Пройдёт ещё несколько лет, прежде чем я узнаю, что первая скорая помощь, вызванная к нам домой ночью шестого мая семьдесят второго года, увезла моего деда с инфарктом. Потому что, видимо, «живота не было, а роды вдруг случились». И для него это оказалось слишком неожиданно. А дед мой был приличнейшим человеком, и все эти нетипичные истории, где молодая незамужняя девушка внезапно оказывается на сносях, а отец её будущего ребенка вообще неизвестно где, были для него буквально ножом по сердцу. Особенно учитывая, что эта самая девушка – его родная, любимая дочь.
Для роженицы пришлось вызывать новую скорую, благо первые роды как правило долгий процесс. Всё закончилось благополучно. Почти. Кроме того, что после той выдающейся ночки вся моя жизнь идёт не по прямой, а наперекосяк. Через какие-то дебри, болота, чащи. Сикось-накось, шиворот-навыворот. И попросту через задницу.
Написано летом 2020 года
Заранее всех благодарю за подписку на канал и комментарии!
Подписывайтесь на мою группу вконтакте.
Навигация канала - много прозы и стихов
Реквизиты для желающих поддержать канал:
Карта сбербанка 2202 2056 7696 0161
Тинькофф 2200 7007 4722 8210