В другой статье я поднял эту тему. И сейчас хотел бы вернуться к ответственности журналиста за факты.
Сразу скажу, что незнание терминологии и сленга — это сущие мелочи по сравнению с ленью проверять факты.
При обсуждении ошибок журналистов я вспомнил случай, когда даже единичка в типе самолёта может иметь очень неприятные последствия.
8 марта 1994 года мы выполняли рейс из Катманду в Шарджу с посадкой для дозаправки в Нью-Дели. Ил-76 далеко может лететь, но 37 тонн непальских ковров при взлёте с высокогорного аэродрома требую топлива, как можно меньше. Вот и приходилось дозаправляться.
Аэропорт имени Индиры Ганди какое-то время был закрыт и прилетев туда мы узнали трагическую причину: тренировочный Боинг737 разбился на взлёте и упал на перрон. От него загорелся Ил-86. На самолёте в тот момент была бригада, устраняющая неисправность. Они все сгорели в самолёте. Пассажиры и экипаж отдыхали в гостинице.
Уже в Шардже в ресторане гостиницы «Федерал», где готовят лучший в мире луковый суп, повар обратил наше внимание на новость. По экрану бегущей строкой бежал текст: «Ил-76 авиакомпании Аэрофлот сгорел на перроне аэропорта имени Индиры Ганди. На борту находился экипаж. Выживших нет».
Мы, не сговариваясь, выскочили из ресторана на улицу, чтобы связаться с родными. В Эмиратах уже тогда из уличного автомата можно было связаться с любой точкой земного шара. Кто звонил домой, кто знакомым, чтобы сказать всего одну фразу:
— Со мной всё в порядке.
И жена, и мама спокойно восприняли информацию, поскольку новостей не видели. А папа позже рассказал, как старался не давать маме смотреть новости с единственной целью: пусть хоть в её сознании сын будет жив, как можно дольше.
А журналист лишь перепутал Ил-86 и Ил-76…