И снова время как подорванное летело вперед. У меня уже не было группы «Саквояж», инфляция сжирала мои миллионы, зарабатываемые на концертах, и я честно сказал об этом своим музыкантам, договорившись, что мы разбежимся, но, если будут подходящие финансовые условия, то ещё выйдем вместе на сцену. И такие концерты случались. Мне пришлось работать без отъехавшего в Америку Дюжикова. Но мне везло. Со мною на сцене стояли такие профессионалы как Валентин Дьяконов или Валерий Шаповалов. Вместо Димы Галицкого, решившего делать проект со Светой Лазаревой, на сцену выходил Владислав Агофонов. Но такие концерты-праздники происходили нечасто и чаще я ездил по стране в одиночку, с гитарой наперевес. Подобная форма концерта очень нравилась организаторам (меньше хлопот, меньше барабанного грохота во время выступления, опять же, никто не напивается, так как артист этого делать просто не умеет).
Снова сойдясь с Ольцманом, я несколько раз во время выступления в клубе, приглашал его со мной на сцену. И у нас неплохо получалось. Я не говорю о блюзе и рок-н-ролле… Саша был очень восприимчив и мгновенно откликался на сцене на мои часто хулиганские художества. Короче, музыка у нас получалась красивая, жесткая, а благодаря Саше, порою, и виртуозная. Работая и зарабатывая деньги в параллельных галактиках, мы, тем не менее, находили время и желание встретится поиграть что-нибудь для души. Мы здорово сблизились и наши жёны, которые часто присутствовали на наших сейшенах, находили массу тем для разговоров, заваривая для нас чай на кухне.
- Наш самодеятельный ансамбль,- с улыбкой говорил Саша, делая фото на память.
- Так настоящее искусство двигает самодеятельность, как говорил великий кукловод Сергей Образцов,- умничал я.
И мы получали изрядную порцию аплодисментов и комплиментов во время подоспевшего чаепития.
К тому времени я уже знал многие песни Александра, а одну из них даже упрямо выпрашивал для себя. Это была замечательная песня «Русь». И Саша сдался, оторвал от своего сердца инструментальную фонограмму, и мы записали ее. Она получилась. Тогда Саша предложил спеть ещё несколько своих песен, сказав, что это будет отличным подарком на Северах, на Печоре, откуда он родом. И я спел несколько его замечательных песен, среди которых мне особенно нравились: «Колокольчик мой» и «Берег мой». В ответку, как несравненного испано-играющего гитариста, я попросил Сашу помочь мне записать две песни, из которых бы выплескивался испанский характер.
- Фламенко, это я люблю.
И мы записали «В провинциальном городке» и «Маргариту». Саша был невозможно хорош. И не важно, что эти песни не стали всенародными шлягерами; мы-то знали, что они получились и не зря знакомые музыканты со значением цокали языками, слушая их.
В это же время мы записали очень, на мой взгляд, приятную песню на стихи Юрия Петровича Ремесника «Медовый спас». А потом приступили к песне на мои слова «Учительница первая моя»…
- Как мне сыграть? - спросил Ольцман, беря в руки баян.
- Максимально иронично,- был мой ответ. Честно говоря, я не очень понимал, как это играть иронично, но у Саши баян улыбался.
- Спасибо, мастер.
А вскоре жизнь нас в очередной раз разбросала друг от друга. Мы долгое время не виделись, изредка созваниваясь и справляясь о здоровье друг друга. Потом серьезно заболел я, потом ковидом заболела вся планета. И вот в то ненормальное время повсеместного торжества болячки в нашей стране позвонил Саша с вопросом:
- Как дела?!
- А нормально, -ответил я,- все хандрят, а я онлайн мастерю новый альбом.
- А с кем мастеришь-то?
- Да, со своими друзьями, с которыми в разные годы играл. Они тоже сидят без работы и поэтому, представь себе, согласились поучаствовать.
- И я хочу.
- Чего хочешь-то?
- С тобой что-нибудь записать. Пришли мне пару песенок под гитару, и мы по старым лекалам их в лучшем виде запишем.
И у нас получились три песни: «Бабье лето», «Равнодушие» и «Надень-ка, Наденька».
Особенно удалась «Равнодушие», за которое Александру Ольцмана особая благодарность, ибо там звучит самая настоящая мандолина.
Сейчас мы снова в пути и какой поворот нас с ним подстерегает, знает только Судьба.