Проснулся я рано. Около 6 утра. Протянул приветственное “мяу” и стал намываться. Утреннее холодное солнце стало пробиваться через закрытые шторы. Наступил новый день. На улице кто-то разговаривает. Сегодня в планах у меня все как обычно: побегать по участку, походить за бабушкой, полежать на грядке и, если будет не слишком лениво, поохотиться. Облизывая лапку и радуясь составленным планам, я предвкушаю как выйду на улицу, как вдруг, слышу нечто страшное:
— Бабуль, давай нам переноску.
Сердце мое сжалось, а лапка так и упала вниз. “Какая еще переноска? О чем это они?”, в полном смятении думаю я, сидя на своем кресле. “Неужели увозят в город?!”, мелькает в моей голове. Город... Какое ужасное слово! Там тебе ни птичек, ни мышек, ни соседского друга-кота. Там вместо шелковой травы холодный пол, а вместо яркого солнышка обычная лампочка!
Открывается дверь. Я срываюсь с кресла, как вдруг меня хватают большие руки и крепко прижимают к груди.
— Ну все, Проша, поехали домой! — С ехидной улыбкой сказала моя хозяйка.
“Нет! Мой дом здесь! Мой дом на даче!”, с ужасом в глазах кричу хозяйке, но меня варварски суют в переноску. Я словно оказываюсь в тюрьме. “Не может этого быть...”, уже начинаю мириться со своей участью, когда меня заносят в машину...
Не в силах терпеть такое хамское отношение, я решаюсь высказать свое мнение.
— Ну вот он сейчас всю дорогу будет орать, давай его выпустим? — Спрашивает хозяйка у папы.
— Ладно, хрен с ним, выпускай.
Переноска открывается, и я выскакиваю из нее на багажную полку. Забравшись подальше, последний раз смотрю на родные просторы: на канаву, ворота участка и бабушку...
За окном машины вижу непроглядный туман. Солнце спряталось. Вокруг все серое, прямо как я сам. “Меня лишили свободы! Это траур природы по моему уезду...”, с присущим мне британским самолюбием, думаю про себя. “И все же как это некрасиво и невежливо вот так вот пихать в переноску. А я ведь только намылся! Пусть они знают, как я несчастен!”. И в знак протеста я мученически свешиваю голову вниз, протягиваю правую лапу и томно вздыхаю.
Вдруг мы остановились. Быстро пытаюсь оценить ситуацию. Ага, гаишник проверяет документы. “Может хоть он поможет?! Стойте! Подождите!”. Я рванулся к заднему стеклу всем видом прося помощи. “Меня увозят с дачи! Помогите!”, круглыми глазами я смотрю в след уходящему человеку. “Он меня не увидел... все пропало...”, опустив кончики ушей я снова ложусь на бок. Туман за окном так и не сошел. Природа все еще грустит...
***
Я просыпаюсь после недолгого сна. В глаза пробивается яркий свет. Мы подъезжаем к городу, и здесь уже во всю горит в небе солнце. Покрывало тумана почти сошло с полей вдоль трассы. Моя бледно-серая шерсть горит позолотой, а круглая сережка хозяйки поблескивает как рыболовные снасти на воде.
Мы въехали в город. Я с интересом смотрю на высокие яркие дома, прохожих и проезжающие машины. “А, может, не так уж и плохо в городе? По крайней мере я хотя бы не буду мокнуть под дождем”, и с этой приятной мыслью я ложусь на бок, подставляя пушистый живот под осеннее сентябрьское солнце...