Проводила я своего Тиму в армию, а годы послевоенные служба в армии была три года в сухопутных войсках, а в морфлоте четыре. Все знали, какая у нас любовь была. Да и как не знать село, все на виду. Проводы большие справили, их четыре человека забирали и ко всем пришло много народу. Люди так распределились, чтобы никого не обидеть, ко всем прийти, всех благословить, проводить. С подарками приходили, чаще всего с деньгами. Все деньги отдавали призывникам, а потом они рассказывали, как у них их «конфисковывали» и до конечного пункта не оставалось ни копейки.
Проводы устраивали хорошие, большие проводы. Почти у каждого парня была девушка, которая провожала и потом дожидалась, если дожидалась…
Подружились мы с Тимой почти перед самым призывом в армию. Да так полюбили друг друга, что ни дня не могли прожить. И утром хотелось увидеться и вечером. Бабушка все приговаривала:
-Смотрите не нагуляйтесь, а то в подоле принесешь. Он-то в армии будет и неизвестно придет, возьмет потом или нет. А ты вот и останешься с дитем на руках. Им мужикам что?
-Бабушка, ну что у тебя за разговоры, аж стыдно слушать, - говорила я. Мы просто гуляем. Разговариваем.
-Знаю я ваши разговоры, доразговариваетесь.
И вот тот день, когда забрали моего жениха. С дитем на руках остаться я и не боялась, потому что мы действительно встречались скромно. У меня и мысли не было дурной, и верила я своему Тиме, а он ничего «такого» не позволял себе. Трактористом до армии работал.
-Ух, и работяга он у тебя - говорили его матери соседи и бригадир все время хвалил. Кто едва вспашет норму, а Тимофей уже две. Семья у него была полная, все живы и отец-фронтовик, и мать, три сестры и брат, младший. Он самый старший. В те времена дети смотрели друг за другом, старшие за младшими, бабушки присматривали за всеми. У всех детей были свои обязанности. А какие могут быть обязанности на селе у ребятишек - это уборка в хлеву, уход за скотиной, уборка двора и подворья. Девочки с ранних лет умели уже готовить обеды, выпекали хлебы. Если бы сейчас столько выполняли работ современные дети по дому(дети разных возрастов и маленькие, пять-шесть лет), уже соответствующие органы заинтересовались бы.
А тогда, это было нормой. Старшие занимались тяжелой работой, а младшие могли за гусятами присмотреть, бабушке водички принести, попить. Родители:- и мужья и жены работали в поле, целину вспахивали, засевали ячмень, пшеницу. А поле под картошку было пребольшущим. Вот, кто постарше из детей, ездили вместе с родителями окучивать, пропалывать, а потом выкапывали вручную.
Ряды длиннющие. Сколько мешков нароешь, четвертая часть в колхоз. Вот чего – чего, а картошки было много. Земля чернозем, плодородная, богатая. А во время обеда мы с ребятней, перекусили немного и давай в догонялки играть. Весело было тогда.
Жили все дружно, общее дело было, страну поднимать. Повсюду велись стройки, целину поднимали. Сейчас только воспоминания остались, с внуками все разговариваем. Они с интересом слушают, тоже приятно. Как подсядут поближе, бабушка ну расскажи, а как ты замуж вышла, как вы дружили? – Все выспрашивают меня, а что мне рассказать им…
-Дружили и дружили, не долго мы встречались, в армию он вскоре ушел. Бывало, подойдет к дому вечером, только стемнеет, и бросает камешек в ставни окон или свистнет по - особенному. А я весь вечер так и прислушиваюсь, сама уже готова выбежать. Как только услышу знак, бегом во двор.
-Мам, я к подружке: - крикну я.
-Знаю я твою «подружку» - скажет мне мама. От отца мы скрывали, стыдно было тогда говорить об этом с отцом. Только сваты должны были прийти, а вот мама и бабушка знали.
-Смотри, недолго.
-Хорошо, мам.
-Выйду, постоим, помолчим. Смотрит на меня и смотрит дедушка Тима, смотрит и молчит. А я, говорушка была.
-Ну, чего ты все глядишь, Тим? – Скажи что-нибудь.
-А я не знаю что сказать, ты скажи.
-И я не знаю. Вот и стоим, да смотрим друг на друга. Смеются мои внуки над нами, весело им и непонятно, как можно выйти замуж и стесняться сказать о своих чувствах.
-А вот так и можно, раз уже вы у меня есть - говорит бабушка Фая.
-Бывало, за руку возьмет меня, любуется и все пальцы мои перебирает. За руку мы потом всегда с ним ходили.
-Бабушка, а ты деда Тиму все три года ждала и ни с кем не встречалась? – Спросил меня внук, который дружил с девушкой.
-Ждала, еще как ждала. Ни на кого и смотреть не хотела. Да все знали, что я проводила, значит и дождаться должна. Были те, кто не дожидался, но редко. Все и тогда было, но может чуть меньше ,чем сейчас.
-Вот ты внучек, дружишь со своей Тоней, то у нее заночуете, когда родителей ее нет, то у нас. А у нас дом-то большой, комнат много теперь. У него отдельная комната. Это раньше одна хата, да кухня.
-Вот ты как смотришь на это, тебе тоже скоро в армию, будет тебя ждать твоя Тоня?
-Не знаю, нам сейчас хорошо, а там видно будет. У нас с ней нет такой цели, быть вместе навсегда.
-Вот видишь, а у нас с Тимой была цель вместе и навсегда. Вместе оно веселее и надежнее.
-Ждала, письма мы часто писали друг другу. В письме он и признался мне в любви. Да я и так все знала, видно человека, когда он любит. По глазам видно, по отношению. А он ко мне бережно относился. Бывало, садимся на лавочку, а он снимет с себя пиджак, на плечи мне накинет, а носовой платочек на лавочку расстелет. Вот так было.
-Ой, бабуль, ну вы как дети!
-Может и как дети, после войны Великой Отечественной (Вторая Мировая), страна лежала в руинах. Мы поднимали не знаю уж теперь, как дети или как взрослые… А ведь мы потеряли больше всего граждан, больше чем другие страны и солдат очень много, а гражданских куда больше. И вот мы « как дети» смогли восстановить и дать возможность вам жить как «взрослым».- Говорила в сердцах бабушка Фая.
-Не сердись бабуль, я в другом смысле.
-А смысл вот такой, внучек, цель у тебя должна быть и в отношениях с девушкой тоже.
-А то цели у них такой нет! А ты у нее спросил, какая у нее с тобой цель, а может она любит тебя и надеется на что-то? Надеется, что ты ее по жизни поведешь, защищать будешь, оберегать. Надеется семью с тобой создать. Ты у нее спросил?
-Да нет, бабуль, мы на эту тему не разговариваем.
-Вот, то-то, а ты поговори с ней. И если ты только играешься с ней, а она тебя любит, то это большой грех, так и знай. Не топчись по любви, а береги ее, с нежностью неси по жизни, «как взрослый» - не унималась бабушка Фая.
-А дальше, у вас что было, дождалась ты, а дальше?
-Подожди, еще рано, я до того еще не дошла. Вот писали мы письма, часто писали. К ним приехал фотограф и всех сфотографировал. Все-таки три года, большой срок, фотографии хоть домой послать, порадовать своих близких и невест. Вот и мой Тима сфотографировался. А обмундирование было не в лучшем виде, уже потрепанное и сапоги кирзовые, продырявленные.
Он сфотографировался, получил фотографию свою, присмотрелся, а на сапогах все дыры видны. А сверху форма была более-менее прилична. Вот и решил мой жених пополам перерезать фотографию. Написал мне письмо, где и в любви признался, и пишет:
-Милая моя Фаиночка, вот шлю тебе свою фотографию, во весь рост не получилось сфотографироваться, я только по пояс. А ты смотри на меня и помни, что обещала дождаться. Много раз я тогда хотел тебе сказать, да не смог, стыдно было как-то…
-Я тебя очень люблю! Поставь фотографию у своей кровати на тумбочку и представь, что я рядом с тобой. Целую тебя, моя любимая!
-Ну что, смотрю я на эту фотографию, а там одни рваные сапоги, а Тимы-то нет! Уж я перепугалась, давай плакать. «Смеется он, что ли надо мной» - думала я. Но потом успокоилась, он же написал, что любит, а я так ждала этого. Все мы хотим, внучек, чтобы нас любили и ждем, когда вы нам об этом скажете.
-А фотографию его я гвоздиком на стенку у изголовья прибила. Смотрела всегда на нее, но ему ничего об этом не написала. Ждала письма, пришлет, значит жив здоров.
-Ой, бабуль, ну и смех с вас, да и только. Надо же сапоги над кроватью повесила и любуется. Всех внуков я тогда насмешила. Ну что было, то было.
-А дальше?
-Дальше, пришел Тима с армии, уж сразу свататься пришли, на другой день. Зашел ко мне в комнату. За разговорами сразу он не увидел, да и мне было не до того, разбираться с фотографией. А потом, глядь на стену, а там его дырявые сапоги красуются.
-Фаечка, а это что?
-Фотография твоя, Тима, робко ответила я.
-Вот дурень, как же я так, значит выбросил до пояса, а сапоги отправил, а ведь должен был наоборот. Вот дурень так дурень. И ты мне ничего не написала.
-Нет Тима, я всегда ими любовалась и помнила, что обещала тебе, - ждать!
-Свадьбу сыграли, к себе забрал меня Тима. А фотографию я с собой взяла, правда на стенку не вешала. Да вот я вам ее покажу. И достала бабуля из картонной коробочки старую, пожелтевшую фотографию – « дырявые сапоги!»